И о чем-то плакала Японка

Видимо, это тоже цитата, но я не знала, откуда.

– Меня зовут Донна Мажептила, – представилась я ему в спину.

– А меня – Викентий Иванович. Я не приемлю ваших кличек и не играю в ваши игры. Если захотите пообщаться – третья изба слева. Но поторопитесь, я 1930 года рождения.

Сложное чувство меня охватило. Уж я-то знаю, что такое смерть. И я просто сказала, без всякого выпендрежа:

– Поживите еще, Викентий Иванович. Ваш творческий ресурс далеко не исчерпан.

Он обернулся. Слабая, но очень приятная и удивительно человечная улыбка тронула его губы.

– Спасибо! И вам – не хворать.

Вот оно как всё вышло! Как хорошо-то, что у меня хватило выдержки не разораться.

Вечером позвонила Наталья Модестовна и сказала, что на мой счет поступил еще один балл от Викентия Ивановича. Поступление балла мотивировано моим «умением оперативно определять энергетический потенциал клиента».

– Быстро вы пошли в гору, Донна Мажептила. Вы, наверное, всё-таки, профессиональный медик. Или курсы целителей заканчивали.

Еще одна сомневающаяся. Ну и ладно.

18

Тот вечер был удивительно тихий. Я уже предвкушала, как поужинаю, сделаю пару звонков (один – коллеге, другой – мужу), соберусь с мыслями и чувствами и постараюсь подвести хоть какие-то итоги своего пребывания здесь. Но – не пришлось.

Кухонные окна у меня открыты настежь, поэтому я услышала, как скрипнула калитка, и приятный мужской голос в такт своим шагам замурлыкал на мотив «Цыплёнка жареного»:

Я кровожадный,

Я беспощадный,

Я злой разбойник Бармалей.

И мне не надо

Ни шоколада,

Ни мармелада.

А только ма-лень-ких детей!

Я встала со стула, включила электрочайник и приготовилась к встрече гостя.

На пороге возник высокий стройный паренек лет двадцати трёх-двадцати пяти, в джинсах и клетчатой рубашке навыпуск, из-под коротких рукавов которой вились затейливые узоры тату. Снял тёмные очки. На обаятельной подвижной мордашке живые карие глаза, улыбка – одной половиной лица. В ранней юности я была влюблена в одного парня, который умел улыбаться так же обаятельно и тоже одной половиной лица… впрочем, я отвлеклась.

Привалившись к дверному косяку, гость представился Юрой и весело спросил:

– Работать приехала, старая кошелка?

Так. Ещё один претендент на мой истерический визг. А визжать-то искренне не хочется! Во-первых, я действительно не молода, а во-вторых… ну может я уже по работе соскучилась… Будто в свой следственный кабинет вернулась.