Месяц Безумного Волка

***

И. К.

Обретя неизбежность ухода,

с легким сердцем и песней в крови,

муравей в ожидании Года

собирает пожитки свои.

Что возьмет он? О чем пожалеет?

Кто ему будет брат? Кто жена?

От поэзии быстро жиреют,

за границей она не нужна.

Всяк кусок ему станет не главный,

и в рюкзак под затяжку ремней

не засунет он плач Ярославны

как иллюзию прожитых дней.

Впрочем, наши пристрастья и вкусы

за тебя не тобой решены…

Он идет, победитель дискуссий —

семисаженный Князь Тишины.

***

А. К.

Светофор чуть качался, как яблоко желт.

Я от женщины шел, я от женщины шел.

На углу – ну и ночь, не метель, а потоп! —

замерзал человек, распахнувший пальто.

Замерзал человек – то ли пьян, то ли глуп,

он стоял на углу и кричал на углу:

«Ты мне только пиши! Ты мне только пиши!»

А кругом – ни души, ни единой души.

Зеленели снега у закрытой пивной.

Он кричал, как корабль,

он кричал, как журавль, —

человек.

***

О. В.

Где птицы взлетают – я там ничего не хочу.

Где птицы садятся – примите меня в эту стаю!

Не бойтесь меня, я лицо свое отворочу,

секретов не выдам, увижу в толпе – не узнаю.

А что в голубом ты, так я тут совсем ни при чем,

скорее, в багровом мой путь без конца и начала,

И я на прощанье тебя не задену плечом,

чтоб с легкой душою и ты мне в ответ промолчала.

***

Б. П.

Зеленых человечков артель «Напрасный труд» —

то мне растопят печку, то мусор подметут.

То пропадают пятна на скатерти моей,

то прибежит обратно горячесть батарей.

Как будто на неделе даны мне семь суббот,

я в духе сплю и в теле, не ведая забот…

Но догорает свечка, и – путаясь в ночи —

зеленых человечков не вижу – хоть кричи!

Стою среди развалин магических щедрот,

вдвойне рационален, как Бойль и Мариотт.

Огромная, как туча, хотя на вид легка,

несделанного куча уже до потолка.

Тружусь как зверь. Не тает, а все растет она,

минут уж не хватает для отдыха и сна.

Не спи, не спи, художник, не предавайся сну,

как железнодорожник, что воет на луну.

Прогулки

***

Кузнечик стрекотал, и спелая малина

роняла в чащу красную слезу,

и купина еще была неопалима,

но бури глаз смотрел на суету внизу.