Месяц Безумного Волка

Внизу был я, подстриженный под ежик,

из пустоты нас кто-то изваял —

там были многие, и ты был тоже,

вас не уменьшится, когда исчезну я,

когда, проливши пиво по усам,

на интернете чуточку потренькав,

пройду я по Земле и Небесам,

где – в зеркале, а где – на четвереньках.

Оставлю вам два, может, три стиха —

про равенство бессмыслицы и смысла,

про зверя, говорящего «Ха-ха!»,

про шапку, что на дереве повисла.

Оставлю вам картину на стене —

игру теней и разноцветных пятен

с названием «Три женщины в огне»,

которую хотел купить Шемякин.

***

Обернувшись цыганом с медведем,

при когтях и седой бороде,

мы с тобой на телеге поедем

по земле, небесам и воде.

Мы с тобой – ты и я! – на скрипучей,

спотыкаясь – удел наш таков —

между радугой, Богом и тучей,

и приедем в Страну Дураков.

Замяучим, залаем собакой,

Дураков собирая в толпу,

завлекая их красной рубахой

и звериной морщиной на лбу.

И зачтется нам в плюс – тунеядцам —

рукотворная та благодать:

над тобой будут бабы смеяться,

надо мной мужики хохотать.

И споем мы с тобою, и спляшем

краковяк для усталых сердец,

и покажем и нашим и вашим,

как легка эта жизнь под конец.

***

В этом городе не было огнегривого льва,

и вола, что исполнен очей, я не встретил.

И высокие звезды виднелись едва

сквозь вечернюю дымку, их свет был несветел.

А прохожие были мелки и пусты,

словно полые куклы, гонимые ветром,

но щемило внутри от чужой красоты

необычного города, слышался в этом

там и здесь одинокий блуждающий звук

в обиходе привычного духа и тела —

это чья-то душа, выпадая из рук,

на асфальте, а может, граните звенела.

Много раз в ночь мою этот сон приплывал,

словно Пьяный Корабль в неземном переводе,

каждый раз я наутро с кровати вставал

с головою больной и слезами на морде.

***

Амфибрахия длинное тело

под колодой угрюмо лежит —

на осеннее мокрое дело

вышел Дождь-Мутный-Глаз-Вечный-Жид.

Спотыкаясь о наши могилы,

никогда не сбиваясь с ноги,

он идет – долгополый, унылый,

вездесущи его сапоги.

Он уйдет в никуда из природы,

по дороге роняя слезу,

и мы выползем из-под колоды,

чтоб на ужин словить стрекозу.

***

Воздавая должное Сократу,

чашу подносящему ко рту,

доверяю Юнгу, как солдату,

попадающему в муху на лету.