Тропы судьбы. Повесть

В поле не заманишь калачом, а ты твердишь своё: «Люблю жить в станице!»

Я знал, что отцу рисовалось иное моё будущее. Папка любил скрипку, хотя и не играл. Ни на чём! Любил слушать мелодии скрипача – станичника Подобряя. Тот к тому же был дока по колёсному делу. Мог одеть в деревянные колёса любую бричку, линейку, бедарку. А в обеденный час выдать мелодию.

Слушая Подобряя, отец видел меня знаменитым скрипачом на сцене.

– А почему бы и нет? – говорил, вслушиваясь в чудесные мелодии Вивальди.

Но это были его мечты.

– Володя, – спрашивал, когда я нехотя вставал с сидения трактора, – хочешь быть агрономом или трактористом?

Я понимал: отец лелеет мечту. А с сидения просит сойти лишь потому, что план смены надо выполнить. Время поджимает, на носу другие срочные работы. Дела полевые не отодвинешь.

При обсуждении вопроса, кем быть, моё сердце всякий раз замирало.

– Пап, ты почему спрашиваешь? Ты же знаешь, о чем я давно мечтаю. Сергеев – комбайнер, ты – механизатор, а я буду агрономом!

– Да знаю, это я так, для верности хотел узнать.

– А я знаю, ты хотел, чтобы я стал скрипачом?

– Думал. Теперь не думаю. Своё твердишь. Будь по-твоему!

После такой душевной беседы я отходил от трактора в поле, к растениям. А в период жатвы любил заходить в средину поля. Колосья то ли от лёгкого дуновения ветерка, то ли от того, что я зашёл к ним в гости на поклон, слегка наклонялись, и шептали: «Приходи, ждём! Приходи чаще!» Мир, в котором я жил, с детских лет был полон запахов, звуков, красок, впечатлений и вопросов.

– Пап, а почему у нас розы разные: одни пахнут, другие нет?

– А тебе, сынок, какие любы?

– Вот эти, один раз цветущие, около забора, – и я подавал отцу срезанный перочинным ножичком стебелёк.

– Да-а… – втягивал запах отец, – пахнет приятно. Сорт старинный. Любим в народе давно.

– Понятно, – и мой взор изучал уже листья. Осмотрю куст розы и вновь к отцу:

– Пап, а почему внизу на побеге семь листьев, а у этого, что выше, всего пять?

– Нижний побег – поросль шиповника – подвой.

Удивляли не только краски мира растений. Удивляли капли росы, мерцание звёзд. Они притягивали в свою далёкую, потаённую глубь, несли над степью. Вводили в наивысшую степень отрешённости, такую степень, что забывалась игра, поход на речку, даже ложку за столом мог пронести мимо рта, чем поражал родителей.