Очень мистические истории

Дверь на балкон шевелил сквозняк, он же приносил странное гулкое постукивание, словно сталкивали две пластиковые бутылки.

– Вот тебе чай. Пей, – дед поставил перед ним кружку пахнущего мятой чая и подпер балконную дверь табуреткой. Сел сверху.

Глеб залпом осушил кружку и спросил без обиняков, напрямую:

– Что за херня? – он искренне считал, что находится не в том состоянии, чтобы нежничать и любезничать.

Лиза изогнула ухоженные брови, но промолчала, пригубила из своей чашки.

– Ааа, ходил-таки в подвал.

 – Трофим Иванович прищурился. – Ну как тебе Мать?

– Обосраться.

Хозяин залился хриплым смехом.

– А ну как зазря ее Олечка откармливает?

Глеб заметил, что сегодня Трофим Иванович был мало похож на того хмурого, задумчивого деда в трениках. Старик был весел и болтлив, словно всю жизнь ждал, когда к нему ввалится такой вот Глеб.

– При чем тут мусоропровод?

– Так подвал закрыт, вот она и скидывает выварень по трубе.

– Зачем она это делает?

– Олечка? – Переспросил Трофим Иванович.

 – Так она с детства с головой не дружит. А три года назад у нее мать умерла. Весь дом тогда выдохнул. Ведьмой слыла, – дед понизил голос, наклонился. Волосы на его макушке смешно раскачивались, вторя сквозняку. – Ела крыс. Поговаривают, не только их. Бывало, пойдет дворник в подвал, а она там. Потом и ходить перестали.

Глеба замутило.

– При чем здесь та штука, что живет в мусороприемнике?

– А ты подумай.

Но Глеб думать не мог, так и смотрел в мутные глаза старика, ожидая когда тот продолжит.

– Ну ладно, слушай. А ты, Лизонька, пей чаек. У меня и печенье имеется.

Но Лиза сразу же покачала головой и сослалась на диету.

– Ну пей, пей. Так вот, – и он затарахтел. – Есть те, коих от людей гонят. А среди них, кого сама земля отторгает. Мать Олечкина как раз из этих. Нет им покоя, вот и возвращаются. Кушать просят. А Олечка при матери повариха, стало быть.

– Эта мать, она вроде гигантской крысы?

– Это оттого, что из крыс в основном у Олечки выварень-то.

Глеб вспомнил длинные щетины на спине у крысы и подумал, это ведь могли быть перья. Голубиные.

Дед продолжил:

– Но это морок, не ее облик. Пока ест только выварень, навредить не может. Так, пугает. Пока Олечка варит, мать сыта. Потому я и предупреждаю всех насчет подвала. Свежую кровь ей пробовать нельзя. Никакой подвал тогда не удержит.

– А если Олечка выварень из собак станет варить? Мать собакой сделается? – не унимался Глеб.