Тень и бездна

Тень и бездна

Матвей Юджиновский

Марина и Тёмка решили устроить пикник. Неожиданно к ним присоединяется Игорь, любимый муж и любящий отец. Но ведь он уехал на Север. Уехал и не вернулся. А может, это не он, а лишь его тень.

Матвей Юджиновский

Тень и бездна

I

– Мам, это Шеда! – воскликнул Тёма, причем начал удивленно, а кончил радостно.

Марина вздрогнула, едва не подавившись морсом. Немного пролила на себя из бутылки. Она слышала, как затихли пластмассовые колесики крохотного велосипеда: сынок накатался по кочкам вокруг покрывал, – но не ожидала, что тот уже спрыгнул с него ей за спину.

– А?

– Смотри, там Шеда! – сияя, малыш указывал в сторону моста.

Марина не стала добираться в душном транспорте до парка или пляжа, вместо этого они с Тёмой прошли полквартала от дома на окраину района и устроили пикник на удачно подвернувшемся пустыре. Пускай без плеска воды или щебетания птиц, зато с размеренным гулом проводов ЛЭП над головами и медитативным шелестом машин, летящих по мосту в отдалении.

Ища крышечкой горлышко бутылки, она глянула, куда махнул сынишка. Сощурилась – там, действительно, была собака – и усмехнулась.

– Глупости не говори, мы оставили ее с дедом на даче. Забыл, гномик?

– Я не гномик, – сердито произнес Тёма и ткнул мягким кулаком ей в плечо.

Мама резко развернулась и схватила его, усадила на себя и принялась тискать. В последнее время такие порывы овладевали ею ежедневно и ежечасно.

– Будешь апельсин?

Она толкнула к нему сочный фрукт, который лежал тут же. Но Артем уже вновь глазел на собаку:

– Ну совсем как наша, скажи, мам.

– Да, Тёма, да. – Эта борзая, в самом деле, смахивала на Шеду и окрасом, и ростом. – Кушай апельсин, для кого покупала?

Он взял апельсин, повертел задумчиво, понюхал и смущенно вернул обратно.

– Чего?

– Чистить надо, – оправдался, моргая голубыми глазами. Отцовскими.

– Эх, ты, гномик.

Стала сдирать ароматную оранж-кожу, ногтей почти не было: ни на маникюр, ни на стрижку так и не собралась и вчера сама просто состригла щипчиками.

Повисло молчание. Но молчание не тягостное, а уютное, сдобренное нежным шелестом травы и кустов поблизости и далеким гулом проводов. Тёма не сводил глаз с собаки.