Дыхание тайги. Рассказы

– На кладбище, знаете, своя жизнь, там тишина и покой, лучше на реку, на рыбалку сбегайте, – заключил старик.

– На кладбище ночью мертвецы ходят, – вдруг вставил Петька.

– С чего ты это взял, не уж-то сам видел? – спросил дед Макар, удивленно глядя на него.

– Я не видел, я слышал.

– Почудилось тебе со страху-то.

– Со страху не только услышать, но и увидеть черт-те что можно, – добавил Семёныч.

Ванька молча слушал их разговор. С поля пахнуло только что скошенной травой. Недавно прошел трактор с косилкой, слышен был удаляющийся шум его мотора.

– Ну что, пацаны, вы со мной на конюшню или по домам? – спросил старый водовоз.

– На конюшню, – ответил Ванька.

– Мы с тобой, дед, – добавил Петька.

Мальчишкам повезло. У конюшни привязанный к столбу стоял вороной жеребец по кличке Резвый. Конюх Аким расчесывал ему гриву, нежно его поглаживая.

– Красавец-то, какой! – оценил коня старый водовоз, глядя на жеребца.

– Аким, дай пацанам прокатиться на Резвом, – обратился он к конюху, остановив лошадь у конюшни.

– Это каким еще пацанам, Макар? – спросил конюх.

– Да вот моим помощникам, Ваньке с Петькой.

Аким посмотрел на улыбающихся мальчишек и сказал:

– Ну разве что по кругу и под твоим присмотром.

Радостные пацаны соскочили с телеги и побежали к Резвому.

– Давайте по очереди, – наставлял Семёныч, помогая Ваньке забраться на коня.

– Ванька, смотри с ним поаккуратней. Резвый он и есть резвый.

Жеребец легким царственным шагом пронес парнишку вокруг конюшни.

– Слазь, теперь я, – закричал Петька, сгорая от нетерпения. Но молодой наездник никого и ничего не слышал. Резвый заканчивал уже второй круг. Было приятно ощущать себя верхом на таком коне. От жеребца исходил запах, этот запах нравился Ваньке.

– Ванька, ты что, оглох? – вдруг услышал он голос деда Макара. – Дай Петьке прокатиться.

Тот натянул вожжи, Резвый остановился. Мальчик нехотя стал слезать с коня. Водовоз слегка придержал его. Настала Петькина очередь.

– Я тоже несколько кругов, – шепнул он старику, когда тот его подсаживал на коня.

– Ладно уж, – не возражал добродушный Семёныч.