Чёрный монах

Народ лишь зрит, во тьме волненья

Страшась не горести, не слёз,

А в судьбах наших – преступленья,

И в той измене новых грёз.

Живём, молчим века и годы,

И оттого повсюду взор…

Свободы немощные слёзы

И русской нации позор.

Прости, читатель, за начало —

Смотрю на вещи свысока,

Чтоб в звуках лира заиграла,

Чтоб вновь воспрянула душа.

Глава вторая

Делай, что должен,

и будь что будет.

    Марк Аврелий

I

Распутин знал, чего он хочет

На тайном, избранном пути,

И в тех желаниях пророчил,

Чтоб труд свой в жертву принести.

В порывах страстных нет сомненья,

Чтоб воздух странствий вновь вдохнуть,

Для новых сил и вдохновенья

Идёт он в Киев, дальний путь,

Где ищет в храмах наслажденье,

Увеселенье ясных дней,

В молитвах новое рожденье —

Для сердца, преданных друзей.

Чтоб чувства были неизменны

И освещал дорогу свет,

Испепеляя все сомненья

Для новых радостных побед!

II

Хочу сказать я с повеленья

Минуты слабости моей:

Герой был болен от рожденья

И ждал покоящихся дней.

Надеясь в крайности на Бога,

На сострадание святых,

Чтоб в трудный час его подмога

Смирила горести родных.

«Зачем мне жить с тоской, страданьем,

Забыв о сладостных годах?

Проститься с радостным мечтаньем,

Чтоб не узреть мне Божий знак?

И хоть смиряется желанье,

Но сердца жар зовёт в тех снах,

Где Богоматери сказанье

Явилось в горестных трудах»[1 - Однажды во время распашки поля Распутину было знамение – ему явилась Богоматерь, которая рассказала о болезни царевича Алексея, единственного сына императора Николая II (он страдал гемофилией – наследственным недугом, который передался ему по материнской линии), и приказала Распутину ехать в Петербург и спасти наследника престола.

III

Так думал «старец» наш, Григорий,

Природы тайной ученик

И муж язвительных историй,

Тех, от которых стал велик!

Но то в годах ещё прибудет,

Ну а пока не жалко слов,

Пусть каждый нынче в меру судит

О тех, кто плох или хорош.

На то и есть забавы света,

Желанья, разные мечты.

И тут подчас не дашь совета,

Не смоешь грязные следы.

Не описать всё то словами,

Как не объять простора даль…

Таких, как Гришка, ждут веками,

Ведь то юродство всюду жаль.

IV

Пусть вас, читатель, не смущает

Моей свободы мирный круг.