Чёрный монах

Пушкин

О женщины, вам имя – вероломство!

    Вильям Шекспир

I

Нет выше драмы в той молве,

Что сыплет всюду град каменьев,

Где жаждут истины в судьбе

И ждут божественных спасений.

Влечёт судьбы водоворот

Одних к любви, других к несчастью,

Чтобы на лоне шумных вод,

Взять в плен торжественною властью!

Всем уготован свой приют,

Для каждой пьесы будет зритель.

Ведь нас всегда мечты влекут,

Туда где ждёт нас покровитель!

Даруя времени покой,

В словах – надежду, наслажденье,

И чтоб блистало в шуме волн

Душевных мук выздоровленье.

II

Не тешусь в горести веков,

Внимаю сердцем я признанью

Императрицы, чья любовь

Явилась похотью к страданью.

Хотя не чужд был свет земной

В кругу друзей немецкой знати,

Но, посетив России зной,

Осталась в ней свободы ради.

Приняв религии удел

И имя рода – Александра,

Императрица в скуке дел

Жила заботой ожиданья,

Где в чувствах полнилась семья…

И в тех восторгах – перемены!

Где в коридорах, как всегда,

Лишь зрела почва для измены.

III

Не став во свете тем, кто есть,

Она была лишь иностранка,

Неся по жизни грузом весть:

То Николаева служанка!

Интриг дворцовых всех не счесть,

И жребий жизни был опасен,

Но вот явился наш мудрец,

Чей взор был страстен и прекрасен!

В явленье радость опознав,

Императрицы зов был скромен,

Одно лишь виделось в слезах,

Что сын царя с рожденья болен.

Такое в жизни не учесть;

Внимая божескому слову,

Императрица благу весть

Ждала, как божию опору.

IV

И чудо то произошло,

Пришла к усталости награда,

И счастье в Дом к чете пришло

Как дар богов, ночи услада.

Ниспослан небом верный друг,

Чтоб тешил души теплотою

Лучами выверенных слов

И православною любовью.

Хотя нарушил их покой,

Чтоб всюду слышались сужденья:

«Распутин вовсе не святой,

И в Доме он для утешенья.

Царя низложен век мужской;

Иной сегодня делит чувства,

То не священник, а Герой!» —

Судили люди простодушно.

V

Молва людская без границ,

Бежал поток журчаньем,

Лишь привлекая новых жриц

Повышенным вниманьем.

То были дни больших трудов

Наук и просвещенья…

И где не нужно было слов

Для благости, веселья!

Не отдавая склокам честь

В век новый, хладный, тёмный,

Распутин знал, что будет месть

За всё, рукой наёмной.