Мы и они. Из жизни микробов

племени основная доля его мыслей оставалась непостижимой и скрытой под пеленой таинственности и, как следствие, не до конца оцененной, отчего Том страдал в не меньшей степени, чем от отсутствия постоянного упражнения ума, и наконец, найдя благодарных собеседников, он был вынужден прервать экзерсисы, отложив продолжение занятия на неопределенный срок для предстоящего перерыва, во время которого его сожаления были высказаны им в самой недвусмысленной форме, и слова, которые он нашел, были пропитаны досадой и горечью, на что Арон смог ответить лишь жестом бессилья и предложением, пока суть да дело, отправиться в область плотных камышей, где располагалась группа, относящаяся к другой школе мышления, а именно к герменевтикам-традиционалистам, и нам с Томом ничего не оставалось делать, как дать согласие, так как возвращение членов общества эсхатологов-гедонистов не следовало ожидать в обозримом будущем, а Тома не привлекала перспектива бездеятельного ожидания, и, получив согласие, Арон первым двинулся в нужном направлении, решив скоротать дорогу рассказами о том, кто такие герменевтики-традиционалисты, тем самым давая возможность Тому подготовиться заранее к тому, что следовало ожидать от встречи с новыми неизвестными собеседниками, с чем Арон справлялся безупречно, снабжая множеством фактов и подробностей, и для начала он счел нужным от души посмеяться над моим неожиданным погружением в сон накануне, что, по всей видимости, с его слов, говорило о том, что у меня есть склонность к герменевтике, и мне пришлось оставить его иронию без ответа, но вскоре, отложив насмешливый тон, Арон пояснил, что в некоторых местах мутной воды наблюдается такое явление, как высвобождение газа неопределенной природы из ила, одно из свойств которого состоит в погружении в сон особенно склонных к этому микробов, и в подобном состоянии микробы могут быть подвержены различного рода «снам» и «видениям», что вдохновляет их на рассуждения по вопросам разграничения реального от воображаемого, а в более глубоком понимании к вопросам интерпретации «опыта», независимо от того, как это было воспринято или испытано и было ли это сном или происходило на самом деле, но в дальнейшем из комментариев Арона следовало, что герменевтики-традиционалисты не склонны проводить четкие границы между тем, что «привиделось», и тем, что «было на самом деле», утверждая, что все, что есть на самом деле, это такое же чье-то «видение», как и самый настоящий сон, и между ними нет разграничения, а, скорее, наоборот,