Мы и они. Из жизни микробов

состояние и чувства, которые владели и руководили Томом, меня охватило ощущение грандиозности задачи, решение которой открывало вселенские перспективы, вспоминая слова, однажды оброненные моим братом, которые я относил к гениальным догадкам, часто посещавшим его, смысл которых состоял в том, что «все окружающее нас, вода, являющаяся средой нашего обитания, наш организм, так удачно приспособленный для жизни и передвижения, существование “Хозяев”, в которых микробы могут чувствовать себя уютно и привычно, бурно размножаясь, захватывая контроль над новыми территориями внутри огромного организма, даже луна, бросающая ночной свет, при котором приятно мечтать, все настолько продумано и подогнано друг к другу, что не остаётся сомнений в том, что имеется высший смысл в необходимости этой гармонии, а, следовательно, имеется и цель, и ответ, для чего это нужно, где содержится понимание, для чего, собственно, нужны микробы и какова их роль в гармоничном мире», и, проникаясь этими чувствами, я с пониманием и преклонением отнесся к мечте Тома отыскать ответы на подобные вселенские вопросы, одновременно обращаясь к себе с вопросом, что в конечном счете руководит мной, к чему лежит моя душа, чему я хотел бы посвятить свою жизнь, и ответы, которые приходили на ум, убеждали, что идеалы Тома не грели мне душу, но было очевидно, что мне важнее находиться рядом со своими близкими и родными, видеть знакомые, дорогие мне места, где протекало мое детство, ощущать, что я часть рода, семьи, сообщества, стремиться к тому, к чему стремились мои предки, ощущая свое «бытие», свою «причастность», свое «счастье», и в этом было столько ясности и очевидности, что я мог со всей откровенностью дать себе отчет, что мне важнее «видеть», нежели понимать, «созерцать», нежели постигать, «сосуществовать», нежели охватить, и просто «быть», «переживать», «сострадать», нежели «изучать», «искать», «доказывать», что порождало пропасть между мной и Томом, подчеркивая, какие мы разные и насколько его желание покинуть наш род, отправляясь в странствие, было мне чуждо и далеко, насколько его идеалы обретали черты абстракций, не привлекая меня, но было нечто другое, не дающее мне покоя, а именно понимание, что я никогда не увижу Тома, моего брата, без которого я не мыслил свое существование, который всегда был для меня источником тепла и света, чье присутствие наполняло смыслом окружающее, покрывало красками все, что я видел, слышал, ощущал, и хотя другие члены нашего рода также были мне небезразличны и бе