Мы и они. Из жизни микробов

и и память о прошедших событиях, и все было расположено настолько компактно, что разобраться в конструкции сознания не составило труда, и с первыми лучами солнца мне передалась уверенность Тома в том, что он овладел искусством управления этой летательной машиной, и теперь, следовало испытать ее в действии, и нетерпение Тома было настолько велико, что ему пришлось подавить чувство голода «Хозяина», подняв его в воздух лишь для того, чтобы убедиться, что его команды выполняются быстро и беспрекословно, насытив эмоциональную окраску полета чувством радости и с удовлетворением отметив, что вера в собственные силы селезня отозвалась мощным ответным импульсом, после чего Том, проведя хорошую разминку крыльев и разогнав кровь в венах птицы, повел ее на завтрак к северному берегу озера, где ил был особенно богат разного рода лакомствами, и пока «Хозяин» сосредоточился на утреннем завтраке, можно было прочувствовать внутреннюю неуверенность и страх, охватившие селезня, отчего Тому приходилось неустанно работать, подпитывая эмоции «Хозяина», впрыскивая элементы дерзости, вызова, которые тут же тонули, растворялись, подавлялись, и Том воочию наблюдал, как отчаяние охватывало сознание птицы, гоня ее обратно к южному берегу, где чувство безопасности возвращалось, отрицательные эмоции спадали и селезень приходил в состояние внутреннего равновесия, спокойно плавая в одиночестве по глади озера, неторопливо выискивая со дна что-нибудь вкусненькое, и мне ясно передались любопытство Тома в отношении своего нового «Хозяина», желание понять потоки его эмоций, настроений, а всего более страхов и комплексов, которые им управляли, воздействуя на его поведение, несмотря на то, что опасность поблизости не наблюдалась, а, следовательно, можно было сделать вывод, что сознание селезня было сложной конструкцией и его поведение определялось не только тем, что происходило в данную минуту, и его прошлым жизненным опытом, но, вместе с тем, пониманием и восприятием мира, и Том не стал препятствовать «Хозяину» в возвращении к южному берегу, снизив эмоциональное напряжение селезня, предоставив себе возможность не торопясь обдумать дальнейшие действия, и я ощутил, как Том, также изрядно уставший, ослабил контроль над «Хозяином», позволив тому успокоиться, насладившись плаванием в одиночестве, и всю вторую половину дня селезень провел в состоянии внутреннего умиротворения, изредка напряженно прислушиваясь к отдельным звукам, вздрагивая, заслышав далекие выкрики птичьих голосов, и в такие момент