Мы и они. Из жизни микробов

ному берегу, заросшему плотными камышами, и Тому, а следом и мне отчетливо передалась тревога, охватившая селезня в отношении выбора места для ночлега, где предстояло чувствовать себя в безопасности, и в этот момент я был согласен с Томом, решившим дать возможность «Хозяину» следовать своим инстинктам, почувствовав уверенность, и одновременно понаблюдать за его поведением и в каком-то смысле поближе познакомиться с ним, поняв, что им движет и какие эмоции посещают его, а также самому собраться с мыслями, и когда напряжение селезня спало, тот описал круг на малой высоте над озером, прислушиваясь к его тишине и убедившись, что ничего подозрительного нет, мягко плюхнулся на водную гладь, плавно заскользив по поверхности водоема, время от времени доставая клювом до дна в поисках съестного, но, несмотря на тишину и умиротворенность окружающей природы, в поведении селезня чувствовались нотки напряженности, так как при малейшем шорохе в близлежащих камышах он тревожно вздрагивал, высоко вытягивая шею, внимательно всматриваясь в опускающуюся темноту, и, убедившись, что поблизости никого нет, постепенно успокаивался, но, несмотря на это, селезень предусмотрительно включил лапы, отплыв дальше от берега и камышей к середине озера, чувствуя себя увереннее и спокойнее на открытом пространстве, и по мере того, как сумерки сгущались, птица провела подготовку ко сну, взмахнув с десяток раз крыльями, поднявшись на цыпочки над поверхностью воды, тщательно помыла голову и шею, окуная ее в жидкую прохладу озера, старательно стряхивая скользящие по жирному оперенью капли воды, после чего, сочтя, что ритуал окончен и пора спать, уткнула клюв под крыло и мирно задремала, время от времени тревожно вздрагивая при малейшем шорохе, и опыт сосуществования с сознанием селезня был так занимателен, что я менее отвлекался на тот факт, что мое блуждающее «Я» становилось частью Тома, зная, как легко чувствовать, слышать, ощущать его мысли, которые, как всегда, представлялись мне абсолютно логичными и единственно правильными в любой ситуации, и когда селезень умиротворенно задремал, дрейфуя по водной глади озера, Том принялся за изучение обстановки, а именно за исследование строения мозга «Хозяина» с целью понимания его возможностей, окончательно определившись с местом, откуда удобнее управлять зрительными и слуховыми образами, по ходу обнаружив место, где роились чувства и эмоции молодого селезня, его отношение ко происходящему, но самой важной находкой было место, где сосредоточились мысл