Мы и они. Из жизни микробов

сей моей прежней жизнью, увидев ее с высоты, с перспективы, откуда она предстала с новой, неожиданной стороны, не такой, какой я ее знал и представлял, и в этом конгломерате мыслей и ощущений по поводу увиденного мне явственно стала понятной одна простая, но вместе с тем неимоверно важная истина, состоящая в том, что, несмотря на то, что порой нам кажется, что мир устроен именно так, как он нам представляется, и наш опыт и опыт наших предков свидетельствует о том, что наше представление является правильным и во всех отношениях истинным, настает время, когда нам удается подняться на другой уровень обобщения, на другой уровень созерцания и с вершины этой обновленной, высшей точки то, что ранее представлялось понятным и привычным, вдруг предстает в ином виде, расширяя и обогащая предыдущий опыт, дополняя, уточняя его, придавая свежую эстетическую утонченность нашему восприятию мироздания, и в этом открытии многомерности и многослойности заново открывающегося мира таилось столько сладостного и привлекательного, что захотелось немедленно познать все, что кроется там, за этими зелеными берегами, широкими полями и густыми лесами, рисуя в воображении необычные тайны, которые предстоит открыть, познать, постигнуть, притаившиеся в каждой травинке, веточке, листочке, в каждой капле воды, в каждом облаке, дуновении ветерка, раскатах грома и, возможно, в сознании самого «Хозяина», который что-то наверняка «знал» об этом привычном для него, но необычном для нас с Томом мире, и эти знания можно увидеть, схватить, постигнуть, поднявшись на более высокий уровень понимания, и в эти мгновения радости и восторга мне ясно почувствовалось, что Тому захотелось большей высоты, ощущения полета, и селезень, как будто отозвавшись на желание Тома, с новыми силами захлестал крыльями, поднявшись над водной гладью, сделал несколько кругов по большой дуге, что позволило внимательнее увидеть вытянутую форму озера, пронизанного речными протоками, разглядев вдалеке еще несколько подобных озер большего размера, на поверхности которых можно было различить стаю уток и селезней, и я отчетливо почувствовал, как Том приказал: «Туда, летим туда», но сознание селезня запротестовало и воспротивилось этому порыву внутреннего голоса так энергично, что на миг его тело вздрогнуло, судорожно ощетинилось, потеряв устойчивость полета, но в следующую секунду, поймав встречный ветер, легло на правильный курс, описав несколько кругов высоко над озером, после чего плавно снизилось, ближе к самому узкому, север