Мы и они. Из жизни микробов

я захватывающие дух перспективы на раскинувшиеся далеко внизу бесконечные просторы дикой природы, где воздух неподвижен и прозрачен, словно не желая нарушать тишину знойного июльского дня, нагретого горячими солнечными лучами, и полет дается естественно и без усилий, обеспечивая беспрепятственную видимость на любые расстояния, насколько глаза позволяют охватить, и хочется бесконечно парить, наслаждаясь легкостью полета и приятной свободой движения, это ли не чудо, которое открывается только во сне, это ли не таинство неведомых сил, открывающих созерцанию новые, неведомые, невероятные миры, убеждаясь, что обилие красок способно покорить любого из нас, и я внутренне восхищался выдержке Тома, который в этот момент был способен сохранять самообладание, воспринимая увиденное и услышанное с невероятным достоинством и хладнокровием, в чем я себе ясно отдавал отчет, так как сам с трудом справлялся с нахлынувшими на меня эмоциями, в которых переплетались восхищение открывшимся новым миром и восторг от способности быть рядом с Томом, предполагая, что мой брат наверняка чувствует мое присутствие так же, как я его, что, в свою очередь, вселяет в него уверенность за мою судьбу, за то, что мы снова вместе, образуя единое целое, а, следовательно, теперь можно обратить взор в будущее, где нас ждут невероятные открытия, и я был так увлечен своими переживаниями, а динамика полета была так непривычно стремительна, что мои мысли вернулись в русло спокойного, созерцательного течения только в тот момент, когда селезень парил над гладью широкого озера, окруженного со всех сторон лесными массивами, и я вслед за Томом восхитился пьянящими запахами прохладной влаги, поднимающимися с поверхности озера, смешивающимися с запахами молодой листвы, доносимыми легким дуновением ветра со стороны хвойной чащи на южном берегу озера, и мне пришла в голову удивительная догадка, что озеро, над которым мы парим, и есть родное для меня место, где, очевидно, находились область проточной воды, область мутной воды и где под толстым водным покровом в течение долгого времени протекала моя жизнь и жизнь тех, с кем я когда-либо встречался, жизнь моих родителей, жизнь Тома, Кена, Дона, Пола, как, впрочем, и жизнь Арона и Раи и всех, кто меня окружал, кого я когда-либо встречал, и в этой мысли скрывалась такая непомерная для меня глубина, что я был не в состоянии охватить, понять, осмыслить ее сразу и целиком, и вместе с тем я ощущал грандиозность происходящего, того факта, что мне удалось подняться над в