Мы и они. Из жизни микробов

ы сердце «Хозяина» начинало биться особенно тревожно, и он в напряжении крутил головой, желая удостовериться, что происходящее не сулит опасности, а, убедившись, что пролетавшие высоко в небе селезни с кряканьем уносятся за горизонт, успокаивался, напряжение спадало, и он возвращался к своему привычному занятию поиска пищи в иле на дне озера, в то время как наступившие сумерки были встречены тем же ритуалом, что и накануне: предусмотрительно отплыв подальше от берега, он несколько раз похлопал крыльями, вставая на цыпочки, тщательно помыл шею и головку, окуная ее быстрыми движениями в воду и стряхивая стекающие капли влаги, смазал свои крылья, нежно поглаживая их клювом, и, убедившись, что все приготовления выполнены с должной тщательностью и солнце заходит за горизонт, уткнул клюв под крыло и тревожно задремал, вздрагивая при каждом всплеске волны, что дало возможность Тому заняться изучением того места в мозгу «Хозяина», где хранились воспоминания о прошлых событиях, мысли и отношение к произошедшему, чаяния о будущем, тревоги и надежды, осознавая, что первейшей задачей является быстрое внедрение в сознание селезня с целью обретения общего «Я», при котором мысли и идеи Тома стали бы мыслями и идеями «Хозяина», планы, желания и цели Тома без ограничений и сомнений стали бы планами, желаниями и целями «Хозяина», и вместе с тем, наоборот, увиденное, услышанное и прочувственное «Хозяином» было бы воспринято как увиденное, услышанное и прочувственное Томом, как будто это происходило с ним и другого восприятия мира нет и быть не может, когда ты остаешься цельной личностью, и в этом отношении Тому предстояло не только познать «Хозяина», увидеть его сокровенные мысли и желания, страхи и надежды, но и полюбить его, как самого себя, восприняв боли и радости того, как свои собственные, даже если в этих страхах и тревогах было много недостойного, позорного, глупого, чего в другой раз можно осудить или осмеять, но теперь, для успешного выполнения миссии, требовалось единство с самим собой, достижение состояния внутренней гармонии и в этом было столько смысла, что я пришел к выводу, что мне нужно последовать примеру Тома, его мудрости, чтобы быть всегда рядом, слившись с его «Я», став невидимой тенью его личности, достигнув той степени единого целого, при которой все совершаемое им тут же воспринималось бы мной как мои собственные поступки, его мысли и идеи, сразу же и безоговорочно признавались мной, как собственные, и я знал, что добиться этого будет несложно мне, б