Мы и они. Из жизни микробов

, которая «способна перевернуть его жизнь», что, впрочем, со слов Тома, «уже имело место с момента встречи с Раи, изумительнейшим гением нашего времени и хранителем и продолжателем величайшего Плана наших дней», добавив при этом, что «План – это предприятие, масштаб и грандиозность замысла которого во много раз превосходит значение Великого паломничества», и, несмотря на то, что эти слова были сказаны в оскорбительной, с моей точки зрения, манере, я решил в ответ промолчать, понимая, что время расставания наступает и мой горячо любимый брат окончательно порвал с областью проточной воды, со своей родиной, со своими близкими, со своим детством, и, благодарение Богу, я был готов к этому повороту судьбы, отметив про себя, что Том не поинтересовался, чем во время его отсутствия буду заниматься я, и, набравшись мужества, я сам первый сообщил о том, что хочу направиться в область плотных камышей, вызвав немалое удивление Тома не фактом моего решения отдалиться и отправиться куда-то в одиночестве, а тем, что местом моего назначения я определил область плотных камышей, в результате чего Том немедля поделился своим недоумением и непониманием, назвав герменевтиков-традиционалистов нудными и бестолковыми, а их компанию скучной и бесперспективной, что для меня не было неожиданностью, и, помимо всего прочего, у меня не было желания спорить с Томом о достоинствах и недостатках герменевтиков-традиционалистов, так как подобный спор мог далеко завести, а мне менее всего хотелось расставаться с Томом на волне непонимания, и все это время я молча прислушивался к голосу моих чувств, пытаясь просто быть рядом со своим братом, единственным родственным существом в этом мире, с которым вскоре необходимо было проститься, и мне предстояло испытать всю глубину самостоятельности, окрашенную в цвета одиночества, так страшившего меня в те дни, хотя я и отдавал себе отчет, что когда-нибудь этот миг настанет и мне предстоит отправиться в путь, не имея рядом близкого существа, на кого я мог рассчитывать, кто мог меня поддержать, успокоить, где мне предстояло стать взрослым, рассчитывая только на самого себя, на свои знания, смелость и мужество, и, несмотря на слова ободрения, которые я постоянно повторял про себе, подсказывая и уговаривая мой разум и чувства, приводя аргументы о том, что каждый когда-то взрослеет и вынужден отправляться в самостоятельный путь, мои эмоции отзывались во мне трепетом страха и тревоги, нашептывая возражения о том, что никогда, никогда, никогда рядом со мной не