Мировая поэзия. Том четвёртый

Из-за морей в страну родную вернусь,

зайду в Храм и до земли поклонюсь.

Утроба есть памятник кровотечению,

страшной болью закрученная труба,

лаз из неведанного, да в провидение,

начало судьбы, всей жизни раба.

Бежал, пораженный хохотом грешника,

по лабиринту судьбы без остановок,

похожий на клоуна, злого насмешника,

измученный от недомолвок и рокировок.

Запутался в блёклых сетях невезения,

отмечен за вольность свою небесами,

внезапно оглашенный за откровения,

окропил я золотом мечту с куполами.

Затем стремился в разгоряченном раже,

пробиваясь через жестокие реальности,

пролетал косые кошмары и ужасы даже,

пережил все тюремные шалости.

Себя загонял, спешил до последнего,

с одышкой сигал прямо в пропасть,

где осталась идеология мышления,

да забытая, галдящая молодость.

Любил за баварской кружечкой пива,

читать бредни и горечь писания,

ждать реакцию оппонентов терпеливо,

чтобы повергнуть себя в истязания.

Жизни поход из тайги и песка —

в ликах и жестах навеки остался.

Страстью избыточной освистал,

жажду не утолил, но до всего добрался.

День каждый раз кончался на дворе,

первая звезда на небе появлялась.

Закат, как кровь, висел на топоре,

отражаясь в небе, солнце любовалось.

Дом был закрыт. Ворота на замок

и земля по совести остыла.

При свечах горящих библейский слог,

сам себе я бормотал уныло.

Облака закрыли луч звезды

и вода в реке студеная чернела.

Чище смерть, чем муки от беды —

а земля правдивей и страшнее.

Догорали свечи и во мгле,

тишина настигла внутренние своды,

продолжал молиться я во тьме,

за свет и благодушие природы.

Рассвет пошёл, уже светало,

петух горланил во все горло,

жизнь продолжалась, как бы с начала —

Образ веры действовал покорно.

Господи, Всевышний! Помоги!

Народу русскому расправить плечи.

Пусть на Родине всегда цветут сады

и никогда не гаснут в Храме свечи.

Дай в каждый дом насущного вполне,

достаток провианта и разного вина,

сознания каждому в заботе о семье,

чтоб все богаты были, как Родина.

Постиг я тишину Его безмолвия,

под шорох тлеющих свечей,

без грома в небе засияла молния,

как знак божественных лучей.

Верные, четкие мысли,

дает окружения взор,

оттенков, цветов не исчислить

и слов бесконечный простор.