Игра в «Анкор». Ответ. Книга сороковая

Как соучастник или зритель ли,

Я в быт московский погружён,

А где ж высокие эпитеты,

Искусствоведения резон?

К чему о том дебаты шумные,

У «патриарха» голос свой,

И рассуждения неумные

К его искусству – звук пустой.

Простой мечтой дорога выстлана

Тропининских страстей и чувств,

Что жизнь есть высшей правды истина,

А правда жизни – суть искусств.

Немного о Мелихове

Был полон солнца день, октябрь хмурый

Решил нас напоследок удивить

И Чехова поместье, что близь Тулы,

Решили мы с друзьями навестить.

Хотя оно давно и всем известно –

Писалась «Чайка» в нем, «Вишнёвый сад»,

Но каждый раз, наш путь спросив у местных,

Мы ехали вперёд и вновь назад.

Возможно, это осень ленью сонной

Внушала им: «Ваш путь нам на черта?» –

Скорее всё ж, что неосведомленность

В округе равнодушия черта.

Как будто многим здесь не интересно,

Что привлекло сюда, скажу я вам,

Но всё ж нашли мы Мелихово место,

Хотя с трудом и скрипом пополам!

Не яркая, неброская равнина,

Чуть видимые домики, дворы,

Вполне могли бы мы проехать мимо,

Если б не шум идущей детворы.

Ограда, вход, билеты, план усадьбы,

Скульптура в бронзе Чехова, Чернов

Ее лепил, и спереди, и сзади

Вполне похож, хоть образ и не нов.

Сказали, что когда приехал Чехов,

Встречали: «Барин, так тому и быть!»

А он ответил: «Я не барин, лекарь,

Приехал вас от бедности лечить».

Лечил, писал, болел, гулял по саду,

Растил цветы, знобило летним днём,

И кутался от холода, отраду

Найдя здесь в одиночестве своём.

Во флигеле рождался «Дядя Ваня»,

Сад вишен взор и пьесу услаждал,

А он все ждал, когда же перестанет

От скуки и бессмыслицы тоска.

Был полон дом, схлестались в спорах острых

О зле, обратной стороне добра,

Прогрессе, а в вопросах философских –

И мудрость, и житейская мура.

Простейшее вдруг оказалось сложным

И путало, нелепый смысл тая,

Пугала «любомудрия» возможность

На «финдесьекль» абсурдом бытия.

За ним поздней вилась актёров стайка,

Спешил к премьерам «с корабля на бал»,

А в Камергерском поселилась «Чайка»,

Чтоб занавес во МХАТе вечным стал.

Перечислять я все места не стану,

Которые смогли нас удивить,

Мы видели и Ясную поляну,

И Клин, и Тверь, где гений мог бы жить.

А в Мелихово мучился писатель

Вопросом вечным: быть или побыть,

И выезжал в двуколке врачеватель

Мир от высокомерия лечить.