Игра в «Анкор». Ответ. Книга сороковая

В ночь лиственница в огненном сиянье

В златой отлив окрасила закат,

Как будто обещала на прощанье:

«Весной здесь расцветёт вишнёвый сад».

Осенний ноктюрн

Вновь осени романтика не зря,

Поэтов скольких пылкие признанья,

И потаённый шёпот октября

Промолвит мне «простите» на прощанье.

«За что простите?» – я его спрошу,

Ответит он: «За листьев побежалость,

За то, наряд что сбросить я спешу,

Чтоб ветви оголить, какая жалость,

Для осязания и зренья твоего».

Узоры крон растают в светлой дымке

Ленивых облаков, неясным снимком

Останутся лишь в памяти твоей

До новых дней. «Но доживу ль до них?» –

Мне хочется спросить, ведь жизнь лишь миг

Вселенского судеб круговорота.

Молчит октябрь. Вопрос к нему мой что-то

Иль тягостен, иль задан мной впросак,

В раздумья грустные он погружён и так,

Не жди ответа, нет терпенья коль,

А тут ещё и я в своих сомненьях,

В октябрьской тиши листвы круженье

Щемящую мою приглушит боль.

Конец октября

Всё сильней с каждым днём тянет к холоду,

Звуки стынут, и ветер притих,

Так октябрь рассчитается золотом

За игру своенравий своих.

Солнце встанет с ленцой в дымке розовой,

Чуть согреет в сердцах иногда,

Вновь ворона на кроне берёзовой

Прохрипит, что бредут холода.

Был с природою близок я сызмальства,

Знал, октябрь чудит невзначай,

По утрам ляжет россыпью изморозь

На забытый капустный кочан.

Без разбора, а может и сослепу,

С кем встречался, и в том не везёт,

Огородами скрыться б к Котовскому,

От врагов, как гласит анекдот.

Побродить в тишине и с надеждою,

Что покой я найду только там,

И скучают озёра Медвежии

По моим незвучащим стихам.

О Переславле Залесском

Въезжаю в Переславль Залеский,

Что рассказать о нем смогу?

Улыбки лестные прелестниц

И хвоя хрупкая в снегу.

Декабрь. Снежно, Трубеж рядом,

Вот в рань приехали не зря,

По-над кремлем и над посадом

Пылала алая заря.

Алеют щёки дев беспечных,

Цветами пёстрые платки,

А в темноте, над руслом речки,

Звёзд догорают огоньки.

И потеряли те немало,

Кто здесь ни разу не бывал,

Где кружит кольцами устало

Старинный и заросший вал.

Близь чудо-церковь с она лета,

Объемы легки и просты,

Стоит с двенадцатого века

Как давний верный страж Москвы.