В миру

Цеха приспособились манипулировать системой, присваивать излишки, делиться с кем надо и эксплуатировать ресурсы. Первым определился криминал. Бандиты тотчас влились в цеха, встроившись, где как посредники, где как поставщики, где как потребители в цепочки производственных отношений. За ними потянулись и силовые структуры. Закончилось все конечно коррупцией, но такой, при которой все вроде бы довольны. Но современный глобальный рынок требовал отмены этой архаики. Реформы назрели.

О них много говорилось, проблема обсуждалась, обросла обширной полемикой, от кухонь до властных кабинетов.

Множились и росли ни на что не влияющие общественные организации. Политизация, что называется, зашкалила. Под эту говорильню удалось вытрясти у Запада много денег. Хотелось еще, тем более ничто так не развращает, как дармовщина. Любой, кто выигрывал в лотерею хоть сто рублей, это подтвердит.

Запад, подумав, подкинул еще. Потом еще. Поняв, что его водят за нос, выждав для приличия, стал требовать уплаты.

Как ни сладко было жить на халяву, но пришлось идти на уступки.

Что ж, решили наши изворотливые умы, вы хотите реформ, вы хотите изменений, вы хотите переустройств и демократий – сделаем!

Был придуман план, по которому главный выборный орган страны, Вече, реформировался. По задумке, место в нем получали не только цеховые представители, все как один, будь то сталевары или художники, но выразители профессиональных интересов, но и представители общественных организаций, то есть выразители прихотей и придури.

А чем это не демократия?

Вновь началась полемика, обсуждалось, кто, от каких организаций, как будет избираться. Цеха противились, но процесс, что называется, пошел. И опять первым был криминал. Бандиты тотчас оказались общественниками. Силовики, в противовес, тоже насоздавали фондов, организаций ветеранов и стали отжимать с едва нарождавшегося поля всех остальных – дурковатых идеалистов-диссидентов, увлеченцев, националистов, зоозащитников, пыльцеедов, и прочих любителей.

Две могучие силы зачищали себе место на свежей, неутоптанной поляне, готовясь к схватке.

И вдруг возникла третья сила. Церковь называет их содомитами, но, с подачи «спонсоров» реформ их стало принято называть «меньшинствами». Как их не называй, но такие люди существовали всегда, и ни один режим их не мог искоренить. Другое дело, что они сидели и не рыпались, но то были времена суровых нравов, суровых действий и решительных властителей.