Радость наша Сесиль

«Заклинило что-то в ночных автоматах торговых…»

Заклинило что-то в ночных автоматах торговых

при выборе кофе и гендера, образа мысли и чая, сомнений и правды,

нажатые кнопки тупы? – западают, гудение жара рождая внутри,

чреватое всплеском вахтерского гнева – охранные крики

возносятся лестницей, вымытой отблеском вечных симфоний;

чьи руки – твои ли, свобода, заломлены моллом —

замолена тень от фонтана, что выключен, верно, вчера,

а шелест воды заселился в банкнотные счетчики: верим,

потоком к высотам поднимемся, станем оттуда

звездой вразумлять механизмы, к страницам взывая:

мечтой от вахтера хотели укрыться, но, мысля

такое, едва ли заметим, что нас,

монетой внутри отзвенев, выдает автомат.

«В ворота влетающий мяч, не тебя ли сравним…»

В ворота влетающий мяч, не тебя ли сравним

с душой, заселившейся в тело… Плотнеющей сеткой

захвачен простора кусок, если в каждой ячейке дежурит

прозрачность – создать ощущенье, что выбраться в свет

не так уж и сложно: зачем грозовое темнеет затишье

слабей, чем перчатки голкипера? Поле в разметке своей

находит ответы: пусть жажда границ, назначений и правил

траву приминает – заря все равно разогнется, ведь стебель

крепчает, как радость, политая гулом сердечным;

где блесткие кресла похожи – взгляни с высоты —

на кольца кольчужные, будем твердить о защите.

«О воине павшем, что хладным клинком рассечен…»

О воине павшем, что хладным клинком рассечен,

о всяком его возрождении – душный спортивный задор,

деревья в пыли и заляпанный голос, вы призваны к празднику дней;

молчит человек, шевельнувший предливневым небом.

Отчетливый звук теневого пинка кто вколачивал в мяч,

на солнце иди – мы увидеть хотим, как ты движешься в свет,

всю ладность твою превозносим расслабленным зреньем:

зачем фокусировать оптику – станет размытость предметов

помытостью: счастье – владеть морфологией, ведать себя.

Что части твои, полувремя? Всего лишь куски оживающих слов,

ползут собираться опять воедино, пока

находим дыханье среди несмолкающих чувств,

пришедших в себя доедать кислородный запас.