Солнце смерти

Тетя перешла на край сада, где росли смоковницы, и стала подрезать ветви, на которых висели плоды.

– Иди-ка, погляди, как я их облегчила! Теперь сок их не пропадет. В следующем месяце будем лакомиться толстыми смоквами.

Она ходила, словно наседка между цыплятами, то и дело приговаривая что-то.

– Тетя, а солнце тебя не жжет?

– Ах ты глупый, несмышленый! Надень на голову соломенную шляпу… Нет! Лучше посиди в тени. Сейчас закончим.

Она подошла к другой смоковнице и принялась подрезать дерево, что-то говоря ему.

Усевшись в тени, я, должно быть, смял какие-то травы: вокруг разливалось благоухание. Мне вспомнилась мама. «Где ты? Где ты? – мысленно спрашивал я ее. – Почему мы не приходили сюда, когда ты была жива? Почему ты исчезла в море?».

Тетя остановилась рядом. Знала ли она, что происходит внутри меня?

– Расскажу тебе еще одну сказку. Думаю, она тебе понравится.

Однако рассказать она не успела. Какие-то дети проходили в ряд друг за другом у сада с развернутым флагом и горном, ведя собак на поводке.

– Детская армия, – сказала тетя. – В каждой деревне есть такая.

– Настоящая армия?

– Это же дети! Завидуют взрослым, вот и играют в войну… Хочешь пойти с ними? Ступай. А я поработаю.

Я не заставил себя упрашивать и бросился догонять строй, шагавший по открытой местности.

Мы подошли к разрушенной ветряной мельнице, командир хриплым голосом скомандовал: «Стой!» – и мы остановились.

– Сделаем перекличку! – крикнул он, повернувшись лицом к своим молодцам.

Мальчишек было около тридцати, все они были безусые, большинство босые, а вооружены они были рогатками, палками, деревянными саблями, копьями и перочинными ножами… У них был свой капитан, самый бравый из всех, писарь, горнист и знаменосец. Последний нес боевое знамя – рваное полотнище из тряпок двенадцати родов. Было у них и пять или шесть собак, составлявших кавалерию.

Капитан развернул чистый лист бумаги и принялся выкрикивать имена:

– Трехглазый!

– Я!

– Рак!

– Я!

– Бычок! – Мастерица! – Разорви Ухо! – Ходжа! – Пончик! – Блеблем-блеблем! – Везиръяннакостака?кис! – Антономихелакойоргодимитрака?кис! (можно было только восхищаться, как ему удавалось произносить такое на одном выдохе!) – Черная Колючка! (это прозвище было дано из-за темного колючего кустика у его срамного места).