Курмахама

Ей уже тогда не хотелось ни с кем делить своего, тогда ещё не Генека, а Геночку. Даже с бывшими.

– Ну, зачем ты… – смешался Геннадий, – это всё в прошлом. Я забыл уже.

– Врёшь! – не поверила Елена Геннадию, но настаивать не стала.

Вот тогда и возникли новые имена – Генек и Ленточка. Точнее, Ленточка и Генек, потому что первым новое имя для жены придумал Геннадий. Правда, со временем эти уменьшительно-ласкательные прозвища в общении Домакиных звучали всё реже. Но про себя Елена звала мужа почти исключительно Генеком.

– Ну что ты так нервничаешь? Тебе надо беречься. Помнишь, что врач рекомендовал? – говорила Елена мужу, в параллель провожая его глазами, в то время как он мрачно бродил из угла в угол.

– Да если слушать все, что эти врачи говорят, уж лучше умереть сейчас! – пробурчал в ответ Геннадий, наконец, упав на дальний стул.

– Милый мой, ты только послушай себя. Как тебе не стыдно такое вслух произносить? Мы постараемся сделать всё, чтобы ты поправился, – Елена подошла к мужу сзади, обняла его за талию и прижалась щекой к спине.

– Ай, Лен, как ты не понимаешь. Ну, не могу же я вечно на этом чёртовом диване сидеть! Я привык к активной жизни, я даже во сне всё ещё бегаю, а тут…, – и Геннадий, сбросив руки жены со своего живота, устремился на кухню.

Елена предпочла не заметить нелогичность мужа, который зачем-то сам приковал себя к дивану, а теперь пытается представить дело так, словно он жертва обстоятельств, она предпочла последовать за мужем, громко выговаривая ему свои опасения:

– А вот на кухне я бы тебе посоветовала бывать реже.

– Это почему еще? – вскинулся Геннадий, который уже взялся за ручку двери холодильника.

– Малоподвижный образ жизни, плюс частые перекусы и ожирение гарантировано, – начала перечислять Елена, – А с твоим больным сердцем – это явная погибель. К тому же…

– Ну вот, опять двадцать пять, – с раздражением перебил жену Геннадий, – Скажи, а зачем тогда жить-то? Для чего? Есть много нельзя, быстро ходить, а тем более бегать нельзя.

И Геннадий, так и не открыв холодильник, бухнулся на стул, картинно положив руку на сердце, словно проверяя, не остановилось ли, пока он спорил с женой.