Одиссея

Мужа такого лишась, не могу я забыть о погибшем,

Столь преисполнившем славой своей и Элладу и Аргос».

Матери так возразил рассудительный сын Одиссеев:

«Мать моя, что ты мешаешь певцу в удовольствие наше

То воспевать, чем в душе он горит? Не певец в том виновен, –

Зевс тут виновен, который трудящимся тягостно людям

Каждому в душу влагает, что хочет. Нельзя раздражаться,

Раз воспевать пожелал он удел злополучный данайцев.

Больше всего восхищаются люди обычно такою

Песнью, которая им представляется самою новой.

Дух и сердце себе укроти и заставь себя слушать.

Не одному Одиссею домой не пришлось воротиться,

Множество также других не вернулось домой из-под Трои.

Лучше вернись-ка к себе и займися своими делами –

Пряжей, тканьем; прикажи, чтоб служанки немедля за дело

Также взялись. Говорить же – не женское дело, а дело

Мужа, всех больше – мое; у себя я один повелитель».

Так он сказал. Изумившись, обратно пошла Пенелопа.

Сына разумное слово глубоко ей в душу проникло.

Наверх поднявшись к себе со служанками, плакала долго

Об Одиссее она, о супруге любимом, покуда

Сладостным сном не покрыла ей веки богиня Афина.

А женихи в это время шумели в тенистом чертоге;

Сильно им всем захотелось на ложе возлечь с Пенелопой.

С речью такой Телемах рассудительный к ним обратился:

«О женихи Пенелопы, надменные, гордые люди!

Будем теперь пировать, наслаждаться.

Так ведь приятно и сладко внимать песнопеньям прекрасным

Мужа такого, как этот, – по пению равного богу!

Завтра же утром сойдемся на площадь, откроем собранье,

Там я открыто пред целым народом скажу, чтобы тотчас

Дом мой очистили вы. А с пирами устройтесь иначе:

Средства свои проедайте на них, чередуясь домами.

Если ж находите вы, что для вас и приятней и лучше

У одного человека богатство губить безвозмездно, –

Жрите! А я воззову за поддержкой к богам вечносущим.

Может быть, делу возмездия даст совершиться Кронион:

Все вы погибнете здесь же, и пени за это не будет!»

Так он сказал. Женихи, закусивши с досадою губы,

Смелым словам удивлялись, которые вдруг услыхали.

Тотчас к нему Антиной обратился, рожденный Евпейтом:

«Сами, наверное, боги тебя, Телемах, обучают

Так беззастенчиво хвастать и так разговаривать нагло.