Одиссея

Ребячьими жить пустяками

Время прошло для тебя, не таков уже ныне твой возраст.

Иль неизвестно тебе, что с божественным было Орестом,

Славу какую он добыл, расправясь с коварным Эгистом,

Отцеубийцей, отца его славного жизни лишившим?

Вижу я, друг дорогой мой, что ты и велик и прекрасен,

Ты не слабее его, ты в потомстве прославишься также;

Но уж давно мне пора возвратиться на быстрый корабль мой:

Спутники ждут и наверно в душе возмущаются мною.

Ты ж о себе позаботься и то, что сказал я, обдумай».

Снова тогда Телемах рассудительный гостю ответил:

«Право же, гость мой, со мной говоришь ты с такою любовью,

Словно отец; никогда я твоих не забуду советов.

Но подожди, хоть и очень, как вижу, в дорогу спешишь ты.

Вымойся раньше у нас, услади себе милое сердце.

С радостным духом потом унесешь на корабль ты подарок

Ценный, прекрасный, который тебе поднесу я на память,

Как меж гостей и хозяев бывает, приятных друг другу».

Так отвечала ему совоокая дева Афина:

«Нет, не задерживай нынче меня, тороплюсь я в дорогу.

Дар же, что милое сердце тебя побуждает вручить мне,

Я, возвращаясь обратно, приму и домой с ним уеду,

Дар получив дорогой и таким же тебя отдаривши».

Молвила и отошла совоокая дева Афина,

Как быстрокрылая птица, порхнула в окно. Охватила

Сила его и отвага. И больше еще он, чем прежде,

Вспомнил отца дорогого. И, в сердце своем поразмыслив,

В трепет душою пришел, познав, что беседовал с богом.

Тотчас назад к женихам направился муж богоравный.

Пел перед ними певец знаменитый, они же сидели,

Слушая молча. Он пел о возврате печальном из Трои

Рати ахейцев, ниспосланном им Палладой Афиной.

В верхнем покое своем вдохновенное слышала пенье

Старца Икария дочь, Пенелопа разумная. Тотчас

Сверху спустилась она высокою лестницей дома,

Но не одна; с ней вместе спустились и двое служанок.

В залу войдя к женихам, Пенелопа, богиня средь женщин,

Стала вблизи косяка ведущей в столовую двери,

Щеки закрывши себе покрывалом блестящим, а рядом

С нею, с обеих сторон, усердные стали служанки.

Плача, певцу вдохновенному так Пенелопа сказала:

«Фемий, ты знаешь так много других восхищающих душу

Песен, какими певцы восславляют богов и героев.

Спой же из них, пред собранием сидя, одну. И в молчаньи

Гости ей будут внимать за вином. Но прерви начатую

Песню печальную; скорбью она наполняет в груди мне

Милое сердце. На долю мне выпало злейшее горе.