Илиада

Боль утоляющим средством осыпавши рану, Пэеон

Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.

Дерзкий, неистовый! Он, не страшась, совершал злодеянья,

Луком богам досаждал, на Олимпе великом живущим.

Этого ж против тебя подстрекнула Паллада-Афина.

Глупый! Сердцем не знает того Диомед дерзновенный,

Что краткожизненны люди, с богами посмевшие биться.

Не назовут его папой, не сядут к нему на колени

Дети, когда он с войны возвратится из битвы ужасной.

Пусть же подумает нынче Тидид, хоть и очень могуч он,

Как бы с ним кто-нибудь в бой не вступил, кто тебя посильнее,

Как бы Адрастова дочь, многоумная Эгиалея

Не разбудила домашних когда-нибудь воплем полночным

В скорби о муже законном, храбрейшем герое ахейском, –

Твердая духом жена Диомеда, смирителя коней».

Так говорила и влагу бессмертную вытерла с кисти.

Тяжкая боль унялась, и мгновенно рука исцелилась,

Все это видели Гера богиня с Палладой-Афиной.

Речью насмешливой стали они подстрекать Эгиоха.

Первою речь начала совоокая дева Афина:

«Зевс, мой отец, не рассердишься ты на слова, что скажу я?

Верно, какую-нибудь из ахеянок снова Киприда

Переманила к троянцам, ужасно ей милыми ставшим.

Не оцарапала ль, эту ахеянку нежно лаская,

Слабую руку свою золотою булавкой богиня?»

Так говорила. Отец и людей, и богов улыбнулся

И, подозвав золотую к себе Афродиту, сказал ей:

«Дочь моя, дело совсем не твое заниматься войною.

Лучше устраивай браки, – приятное самое дело!

Этими ж всеми делами займутся Apec и Афина».

Так меж собою вели разговоры бессмертные боги.

Громкоголосый Тидид между тем порывался к Энею,

Зная, что сам Аполлон свою руку над ним простирает.

Он не страшился и бога великого. Рвался душою

Смерти Энея предать и доспех его славный похитить.

Трижды бросался Тидид, умертвить порываясь Энея,

Трижды в блистающий щит ударял Аполлон Диомеда.

Но лишь в четвертый он раз устремился, похожий на бога,

Голосом страшным ему загремел Аполлон дальновержец:

«В разум приди, отступи и не думай равняться с богами,

Сын Тидеев! Подобными ввек не окажутся племя

Вечных богов и племя людей, по земле ходящих».

Так он сказал. И назад подался Диомед ненамного,

Гнева желая избегнуть далеко разящего Феба.

Феб-Аполлон же Энея, из яростной вынесши схватки,

В храме прекрасном своем положил, в Пергаме священном.