Илиада

Я ведь в него уж стрелял и в плечо его правое ранил;

Выпуклость панцыря, ясно я видел, стрела пронизала;

К Аидонею, я думал, уж сверг я Тидеева сына, –

Нет, не сразил его! Есть, без сомнения, бог прогневленный!

Нет здесь со мною коней, для сражения нет колесницы.

У Ликаона в дому их одиннадцать, – новых, прекрасных,

Только что сделанных; вкруг колесниц тех висят покрывала;

Подле же каждой по паре стоит лошадей двухъяремных;

Полбу и белый ячмень мы даем лошадям этим в пищу.

В доме прекрасном своем старик Ликаон копьеборец

Часто советовал мне, как в поход я сюда отправлялся:

На колесницу с конями взошедши, – наказывал мне он, –

В схватках кровавых с врагами начальствовать ратью троянской.

Я не послушал отца, а намного б то было полезней.

Я пожалел лошадей, чтоб у граждан, в стенах заключенных,

В корме они не нуждались, привыкнувши сытно питаться.

Дома коней я оставил и пеший пришел к Илиону,

Твердо на лук полагаясь. Но помощи не дал мне лук мой.

В двух предводителей лучших стрелял я из меткого лука, –

В сына Тидея и в сына Атрея; того и другого

Ранил и кровь их пролил я, и только сильней раззадорил!

Злая судьба мне внушила с гвоздя прочно слаженный лук мой

Снять в злополучный тот день, как решился я в милую Трою

Двинуться с ратью троянской, чтоб Гектору радость доставить.

Если домой я вернусь и глазами своими увижу

Землю родную, жену и отеческий дом наш высокий,

Пусть иноземец враждебный тотчас же мне голову срубит,

Если в огонь я пылающий этого лука не брошу,

В щепы его изломав: бесполезным он спутником был мне!»

Пандару тотчас Эней, предводитель троянцев, ответил:

«Не говори так.

Мы с колесницей, с конями не выступим оба навстречу

Мужу тому и на нем не испробуем наше оружье.

Встань же ко мне в колесницу; тогда, каковы, ты увидишь,

Тросовы кони,[35 - Тросовы кони – Трос – царь троянский; от него получила свое имя Троя.

Мчаться равно и туда, и туда, – и в погоне, и в бегстве.

Также и в город они нас спасут, если выйдет, что снова

Славу дарует Зевес Диомеду, Тидееву сыну.