Илиада

И отвечала Приаму Елена, рожденная Зевсом:

«Муж тот, о ком ты спросил, – Лаэртид Одиссей многоумный.

Он в каменистой стране, на Итаке на острове вырос,

В хитростях всяких искусный, во всяких решениях мудрый».

К ней Антенор обратился разумный с такими словами:

«Очень все правильно, женщина, то, что сейчас ты сказала:

Некогда ради тебя посланцами сюда приезжали

В Трою герой Одиссей с Менелаем, любимцем Ареса.

Я их тогда, как гостей, принимал у себя, угощал их.

Смог в это время узнать я и свойства обоих, и разум.

Вместе когда на собраньях троянцев они появлялись,

Если стояли, то плеч шириной Менелай выдавался,

Если ж сидели, казался видней Одиссей многоумный.

В час же, когда перед всеми слова они ткали и мысли, –

Быстро Атрид Менелай говорил свою речь пред собраньем,

Очень отчетливо, но коротко: многословен он не был,

Нужное слово умел находить, хоть и был помоложе.

Если ж стремительно с места вставал Одиссей многоумный, –

Тихо стоял и, потупясь, глядел себе под ноги молча;

Скипетром взад и вперед свободно не двигал, но крепко,

Как человек непривычный, держал его, стиснув рукою.

Ты бы сказал, что брюзга пред тобою, к тому же неумный.

Но лишь звучать начинал из груди его голос могучий,

Речи, как снежная вьюга, из уст у него устремлялись.

С ним состязаться не мог бы тогда ни единый из смертных,

И уже прежнему виду его мы теперь не дивились».

Третьим увидев Аякса, выспрашивал старец Елену:

«Кто еще этот ахеец, высокий такой и могучий?

Он головой и плечами широкими всех превышает».

Длинноодеждная так отвечала Приаму Елена:

«Это Аякс великан – оплот и защита ахейцев.

Там, на другой стороне, словно бог, выдается меж критян

Идоменей; вкруг него и другие вожди их толпятся.

Частым он гостем бывал Менелая, любимца Ареса,

В доме у нас, приезжая с далекого острова Крита.

Вижу я там же и всех остальных быстроглазых ахейцев,

Всех я узнала б легко и по имени всех назвала бы.

Двух лишь найти не могу я строителей ратей: не видны

Кастор, коней укротитель, с кулачным бойцом Полидевком,

Братья родные мои, мне рожденные матерью общей.

Либо из Спарты прелестной с другими они не приплыли,

Либо, сюда и приплывши на быстрых судах мореходных,

В битву мужей не желают мешаться, бояся душою

Срама и многих упреков, какие мне пали на долю».

Так говорила. Но взяты уж были землей животворной

В Лакедемоне далеком они, в дорогой их отчизне.