Илиада

Только увидели старцы идущую к башне Елену,

Начали между собою крылатою речью шептаться:

«Нет, невозможно никак осуждать ни троян, ни ахейцев,

Что за такую жену без конца они беды выносят!

Страшно похожа лицом на богинь она вечноживущих.

Но, какова б ни была, уплывала б домой поскорее,

Не оставалась бы с нами, – и нам на погибель, и детям!»

Так говорили. Приам подозвал к себе громко Елену:

«Милая дочь, подойди-ка поближе и сядь предо мною!

Первого мужа увидишь, родных и друзей твоих близких.

Ты предо мной невиновна; одни только боги виновны;

Боги с войной на меня многослезной подняли ахейцев.

Сядь же сюда, назови мне огромного этого мужа, –

Что это там за ахеец, высокий такой и могучий?

Выше его головой меж ахейцами есть и другие,

Но никогда не видал я такого красивого мужа,

С видом почтенным таким. На царя он осанкой походит».

И отвечала Приаму Елена, богиня средь женщин:

«Свекор мой милый, внушаешь ты мне и почтенье, и ужас.

Лучше бы горькую смерть предпочла я в то время, как в Трою

С сыном твоим отправлялась, покинувши брачную спальню,

Малую дочку, и близких родных, и пленительных сверстниц.

Но не случилося так, и о том исхожу я слезами.

Это ж тебе я скажу, что спросил и узнать пожелал ты:

Там пред тобою пространнодержавный Атрид Агамемнон, –

И копьеборец могучий, и доблестный царь вместе с этим.

Деверь он был мне, собаке! Да, был он мне деверь когда-то!»

Так говорила. И старец, дивясь на Атрида, воскликнул:

«О, Агамемнон блаженный, судьбой отличенный с рожденья!

Сколько ахейских сынов под твоим я тут вижу началом!

Некогда быть мне пришлось во Фригии, богатой лозами,

Видел я там превеликую рать быстроконных фригийцев,

Видел народы Отрея и равного богу Мигдона.

У берегов сангарийских тогда они станом стояли.

Был я союзником их и средь воинства их находился

В день, как отбили они амазонок, мужчинам подобных.

Столько их не было там, сколько здесь быстроглазых ахейцев».

Дальше, вторым увидав Одиссея, спросил ее старец:

«Ну-ка скажи и об этом, дитя мое милое, кто он?

Хоть головой он пониже, чем славный Атрид Агамемнон,

Но поглядеть – так пошире его и плечами, и грудью.

На многоплодную землю доспех боевой его сложен,

Сам же обходит ряды он ахейцев, подобно барану;

Схожим он кажется мне с густошерстым бараном, который

Через обширное стадо овец белорунных проходит».