Илиада

Те же пускай погибают, – один или два из ахейцев, –

Кто замышляет иное; они ничего не добьются.

Нет, не воротимся в Аргос, доколь не узнаем наверно,

Ложно ль нам дал обещанье Кронид-Эгиох иль не ложно:

Я говорю, что успех предсказал нам сверхмощный Кронион

В самый тот день, как на быстрых своих кораблях отплывали

Рати аргивские, смерть и убийство готовя троянцам:

Молнию справа метнул он и вещее знаменье дал нам.

Пусть же никто из ахейцев домой не спешит воротиться,

Не переспавши в постели с плененной женою троянца,

Не отомстивши врагам за печали и стоны Елены.

Если же кто-либо страшно желает домой воротиться,

Черного пусть своего многовеслого судна коснется,

Чтобы скорей, чем другие, найти себе смерть и погибель!

Думай, владыка, и сам, но внимай и чужому совету;

Слово, какое скажу я, не будет достойно презренья:

На племена подели и на фратрии все наше войско;

Фратрия фратрии пусть помогает и племени – племя;

Если ты сделаешь так, и тебе подчинятся ахейцы,

Скоро узнаешь, какой из вождей и какой из народов

Робок иль доблестен: все меж своими ведь будут сражаться.

Также узнаешь, по воле ль богов не берешь Илиона,

Или по трусости войск и незнанью военного дела».

Нестору так отвечал Агамемнон, владыка народов:

«Старец, разумностью речи ты всех побеждаешь ахейцев!

Если б, о Зевс, наш родитель, и вы, Аполлон и Афина,

Десять таких у меня средь ахейцев советников было, –

Скоро бы город Приама властителя в прах превратился,

Нашими взятый руками и нами дотла разоренный!

Но лишь несчастья одни мне Кронид-Эгиох посылает:

В ссоры ненужные, в злую вражду бесполезную вводит.

Мы из-за девушки пленной сражались с Пелеевым сыном

Словом враждебным, и я раздражаться, на горе мне, начал.

Если ж когда-нибудь с ним помиримся мы, то уж не будет

Больше для гибели Трои отсрочки, – малейшей не будет!

Ну, отправляйтесь обедать, а после завяжем сраженье.

Каждый копье отточи и свой щит огляди хорошенько,

Каждый коням быстролетным задай пообильнее корму

И осмотри колесницу.

Будем весь день напролет состязаться мы в сече ужасной.

Отдыха в битве не будет, – ни малого даже не будет!

Разве что ночи приход дерущихся храбрость разнимет.

Потом зальется ремень на груди копьеборца, держащий

Всепокрывающий щит, и рука на копье изнеможет,

По?том покроется конь под своей колесницей блестящей!..