Илиада

Твердо мы помним его прорицанье, – свидетели все вы, –

Все, кто еще не настигнут свирепыми Керами смерти.

Вскорости после того, как ахейцев суда собираться

Стали в Авлиде, готовя погибель Приаму и Трое,

Мы, окружая родник, на святых алтарях приносили

Вечным богам гекатомбы отборные возле платана,

Из-под которого светлой струею вода вытекала.

Знаменье тут нам явилось великое: с красной спиною

Змей ужасающий, на свет самим изведенный Зевесом,

Из-под алтарных камней появившись, пополз по платану.

Там находились птенцы воробья, несмышленые пташки,

На высочайшем суку, в зеленеющих скрытые листьях,

Восемь числом, а девятая мать, что птенцов породила.

Жалко пищавших птенцов одного за другим поглотил он,

Мать вкруг дракона металась, о милых печалуясь детях.

Вверх он взвился и схватил за крыло горевавшую птичку.

После того, как пожрал он птенцов воробьиных и мать их,

Сделало смысл появленья его божество очевидным:

Сын хитроумного Крона тотчас превратил его в камень.

Все мы, в безмолвии стоя, дивились тому, что случилось:

Вышло на свет ведь при жертве ужасное чудище божье.

Тотчас тогда, прорицая, Калхас обратился к ахейцам:

«Длинноволосых ахейцев сыны, отчего вы молчите?

Знаменьем этим событье являет нам Зевс промыслитель, –

Позднее, с поздним концом, но которого слава не сгинет.

Так же, как этот сожрал и птенцов воробьиных, и мать их, –

Восемь числом, а девятую мать, что птенцов породила, –

Столько же будут годов воевать и ахейцы под Троей,

Широкоуличный город однако возьмут на десятом».

Так говорил он тогда. И теперь исполняется это.

Что ж, остаемся, ахейцы красивопоножные? Будем

Биться, пока не захватим приамовой Трои великой!»

Так говорил он. И громко в ответ аргивяне вскричали.

Страшным откликнулись гулом суда на всеобщие клики.

Речью, им сказанной, всех восхитил Одиссей богоравный.

Встал пред собранием Нестор, наездник геренский, и молвил:

«Горе! Болтаете вы на собраньи, подобно ребятам, –

Глупым ребятам, которых война не заботит нисколько!

Все соглашенья и клятвы, – куда же они подевались?

Или в огонь полетят и решенья, и замыслы наши,

Чистым вином возлиянья, пожатья, которым мы верим?

Без толку здесь на словах состязаемся мы и не можем

Средства найти никакого, а сколько уж времени здесь мы!

Ты, Агамемнон, в решеньях незыблем теперь, как и прежде, –

Над аргивянами будь же начальником в сечах кровавых.