Энеида

Дарес все больше насмехался,

Собой кичился, величался,

Аж слушать стыдно стало всем.

Абсест троянец рассердился,

Энтелла вспомнил он бойца,

Против Дареса распалился,

Не ждал той похвальбе конца,

Энтелла стал искать скорее,

Чтоб рассказать про оскорбленье

И чтоб Даресу сдачи дать.

Энтелл был очень смелый, дюжий,

Мужик плечистый, неуклюжий,

Тогда, напившись, лег он спать.

Нашли Энтелла еще пьяным,

Он под забором мирно спал;

Будили всякими словами

его, беднягу, чтобы встал.

Над ним ужасно все кричали,

Ногами еле раскачали,

Глазами он на них моргнул:

«Чего вы? Что за сучий потрох,

Сломали мужику весь отдых»,

Сие сказав, опять уснул.

«Да встань, будь добрым, друг любезный! —

Абсест Энтеллу приказал.

«Подите все на штырь железный» —

Энтелл на всех так закричал.

Узнав, однако, про причину —

Абсест ему толмачил чинно, —

Вскочив проворно, молвил так:

«Кто, как? Дарес! Ну, стойте, наши!

Сейчас сварю Даресу каши,

Сперва хлебну на четвертак».

Приперли с котелок сивухи,

Энтелл ее в момент махнул,

И вот от эдакой мокрухи

Вспотел, наморщился, вздохнул,

Сказал: «Пойдемте, братцы,

К Даресу, хвастуну- засранцу!

Ему я ребра потопчу,

Сомну его всего, как тряпку,

И изувечу, как собаку,

Как драться – мигом научу!»

Вот встал Энтелл перед Даресом,

Сказал ему, смеясь: «Давай,

Линяй, поганый неотеса,

Заранее отсель тикай;

Я раздавлю тебя, как жабу,

Сотру, сомну, мороз как бабу,

Что тут и зубы ты сотрёшь.

Тебя и дьявол не узнает,

С костями черт тебя сглодает,

Уж от меня не улизнёшь».

На землю положил он шапку,

Рукав по локоть засучил,

Рубаху сгреб свою в охапку,

Даресу кулаком грозил.

Со зла скрипел порой зубами,

И топал по земле ногами,

И на Дареса налезал.

Дарес не рад такому лиху,

Он бы ушел спокойно, тихо,

Энтелла лучше бы не знал.

В то время боги в рай собрались

К Зевесу в гости на обед,

Там пили, ели, забавлялись,

Не зная наших горьких бед.

Столы накрыты были пышно:

Хлеба, ковриги, сливы, вишни,

И кулебяки, и коржи,

стояли впомесь там салаты,

и были боги все поддаты,

надулись, словно бы моржи.

Внезапно забежал Меркурий,

Запыхавшийся, в зал к богам.

И подскочил котищем хмурым

К горячим в масле пирогам:

«Хе-хе, вот как вы загулялись,

Что и от мира отказались,

Ни совести нет, ни стыда.