Энеида

В Сицилии вон что творится,

Там вой, будто идёт Орда».

Услышав, боги зашептались,

Из неба выткнули носы,

И на бойцов смотреть пытались,

Словно лягушки из росы.

Энтелл там бегал по арене,

Как жеребец, вся морда в пене,

Совал Даресу в нос кулак.

Дарес в себе засомневался-

Энтелла все-таки боялся,

Тот весил больше, как-никак.

Венеру за виски хватило,

Коли узрела – там Дарес;

Ей очень было то не мило,

Сказала: «Батюшка Зевес!

Дай моему Даресу силы,

Чтоб хвост ему не накрутили,

Чтоб он Энтелла поборол.

Меня тогда весь мир забудет,

Ежель Дарес живой не будет;

Пусть будет мой Дарес здоров».

Тут Бахус пьяный отозвался,

Он на Венеру накричал

И с кулаками к ней совался,

И спьяну эдак ей сказал:

«Пошла-ка ты к чертям, вонючка,

Неверная, паршивка, сучка!

Пускай подохнет твой Дарес,

Я за Энтелла сам вступлюся,

вот только малость похмелюся,

то не заступится и Зевс.

Ты знаешь, он какой парняга?

На свете мало есть таких.

Он водку хлещет, словно брагу-

Парней я обожаю сих.

Уж он зальет за шкуру сала,

Ни мама в браге не купала,

Как он Даресу-то задаст.

Уж как ты только не старайся,

А то с Даресом попрощайся,

И суждено ему пропасть».

Зевес сидел, развесив уши,

От водки, правда, пухлый был,

Но эти речи не прослушал,

А что есть мочи завопил:

«Молчать! Чего вы задрочились?

Глянь – в моем доме расходились!

Закрой-ка, Бахус, драный рот!

Никто в сю драку не мешайся,

Конца дуэли дожидайся,

Посмотрим, чья в бою возьмёт?»

Венера смирно замолчала,

Слезу пустила из очей,

И как собака хвост поджала,

Дошла тихонько до дверей,

Там с Марсом в закуточке встала,

Над Зевсом насмехаться стала;

А Бахус пенную хлебал.

Из Ганнимедова ларчонка

Лакнул почти что полведерка;

Нагнулся и слегка икал.

Пока там божества возились

В раю, напившись в небесах,

Тогда в Сицилии творились

Невероятны чудеса.

Дарес от страха оправлялся

И все к Энтеллу подбирался,

Изрядно дал ему под нос.

Энтелл с того тычка свалился,

Потом башкою оземь бился

И разобиделся до слез.

И рассердился, разъярился,

Аж пену изо рта пустил,

И в меру эдак подмостился,

В висок Даресу залепил:

Из глаз аж искры полетели

И очи в миг посоловели,

Сердечный на землю упал.

Шмелей довольно долго слушал,

А землю носом рыл и нюхал

И очень жалобно стонал.