Божественная комедия

В себе тоски не мог я обуздать,

Не мог забыть прекрасную затею:

Хотелось мне весь свет скорей узнать:

Его пороки, славные деянья,

И подвиги людские на земле;

И очутился вдруг без колебанья

В открытом море я на корабле

С немногими, мне верными, друзьями,

Помчался по волнам в туманной мгле,

Марокко любовался берегами,

Сардинией, прекрасною страной,

И многими другими островами,

Стоявшими в пустыне водяной.

Состарились мы все, когда приплыли

До Геркулеса грани роковой:

Его столбы в проливе узком были

Поставлены – чтоб далее никак

В своих ладьях пловцы не заходили.

Но я сказал, увидя этот знак:

«Друзья! Для нас тяжка была дорога,

До запада достигли мы сквозь мрак,

И так как жить осталось нам немного,

То счастье попытаем и рискнем

Проникнуть в мир безлюдный, где тревога

Людская неизвестна. О своем

Припомните вы все происхожденье.

Не для того на свете мы живем,

Чтоб скотски прозябать со дня рожденья,

Но для того, чтоб на земле найти

Познания и высшие стремленья!»

Так говорил друзьям я на пути,

И речь моя всех их так оживила,

Что трудно удержать потом их было,

Когда вперед мы принялись грести.

Корабль свой мы к востоку повернули

И словно птица далее порхнули

В своем безумном беге. В небесах

Сверкали звезды полюса другого,

Пять раз луна светила в облаках

И исчезала с неба голубого

С тех пор, как мы сквозь роковой проход

Скользнули в бездну моря, нам чужого,

И убегали далее… Но вот

Вдали гора пред нами показалась,

Черневшая из белой пены вод,

И та гора громадной нам казалась.

Обрадовались все мы ей тогда,

Но эта радость тотчас же умчалась

От нас, сменившись ужасом, когда

От той горы поднялся вихрь ужасный

И на корабль наш хлынула вода.

Три раза поднимался он, несчастный,

Напором волн, и вот в четвертый раз,

Не выдержав с грозой борьбы напрасной,

Пошел на дно: закрыло море нас.

Песня двадцать седьмая

Появление в светильнике призрака Гвидо де Монтефельтро. Рассказ Вергилия о состоянии Романьи. По удалении призрака путники переходят из восьмого в девятый вертеп.

Вновь светоч колебаться перестал,

И неподвижный, тихо умолкая,

От нас он удаляться снова стал.