Божественная комедия

Учителя желанье исполняя,

Тогда другой дрожащий огонек,

Что следом шел за ним, не уставая,

К себе мое внимание привлек.

Внутри его – я слышал – раздавался

Какой-то странный ропот, на упрек

Похожий, как тогда мне показался.

Как медный бык[144 - Медный бык – изобретателем медного быка был Перилл Афинянин; по приказанию сицилийского тирана Фалариса изобретатель был первою жертвою изобретенного им рода казни.] впервые застонал,

И в его реве голос отозвался

Того, кто вид и формы зверя дал

Тому быку, – и полон был страданья

Тот страшный рев, хотя он вылетал

Из медного, литого изваянья,

Так точно вылетало из огня

Неуловимо-странное роптанье

И пронеслось около меня.

Когда ж оно на волю вдруг прорвалось

Из пламени, тогда услышал я,

Как постепенно в звуки облекалось

Роптанье то, и раздались слова,

В которых скорбь и горе выражалось[145 - И раздались слова, / В которых скорбь и горе выражалось… – Грешник, говорящий из середины пламенного светильника, – граф Гвидо де Монтефельтро.

«О, смертный, ты, лишь молвивший едва

Здесь по-ломбардски: «Можешь удалиться».

Прошу тебя на миг остановиться.

Пришел я слишком поздно, может быть,

Но я молю тебя не торопиться,

Молю тебя со мной поговорить:

Исполни же несчастного желанье…

Когда сюда ты свергнут в наказанье,

Покинув край латинский, где грешить

Я научился прежде, то нельзя ли

Поведать мне: война иль мир теперь

В Романии? В довольстве иль в печали

Живет народ? Мне дороги, поверь,

Известья те.

И тем хребтом, где – чудная картина! —

Берет начало Тибр, я был рожден».

Я слушал эти речи со вниманьем

И в любопытство весь был обращен,

Тогда учитель молвил с состраданьем:

«С ним сам ты говори: латинец он…»

И я, осмелен этим замечаньем,

С ответом уж готовым на губах,

Немедленно воскликнул: «Дух горящий!

В Романии – в тиранах и рабах,

Как в жизни прошлой, так и в настоящей,

Всегда живет и будет жить раздор

И вечных распрей страх непроходящий,

Но, к счастию, пока до этих пор

Войны там нет, о ней нет слухов даже;

Равенна же несчастная все та же,

Чем и была.