Ермак. Тобол-река

Налив в железную кружку что-то из котелка, она поднесла ее Ивану.

– Как зовут тебя?

Она сначала покраснела, а затем, отведя взор, тихо промолвила:

– Марья Колыванова. Дочь Мелентия Колыванова, что артелью строительной командует.

– А я Иван. Иван Кольцов. Слышала давеча на площади цареву грамоту?

Девица усмехнулась:

– Их тут, почитай, кажну пятницу читают царские послы. Какую из них?

– Про хана ногайского, – попытался усмехнуться Иван, но его тело скрутил приступ внезапной боли в груди.

Царский слуга хорошо знал свое дело. Выворачивал кости, не ломая их.

– На вот отвар, выпей, полегчает.

Иван жадно припал к кружке. Горячий отвар принес в тело тепло и облегчение, его глаза стали слипаться, и он погрузился в странный сон.

Он видел слишком странный сон. Большие деревянные птицы плывут по реке, из их клювов исходит адское пламя. Он сидит на лихом скакуне у обрыва огромной реки. Река кипит от крови, и на его новый кафтан попадают ее мелкие капли.

Он проснулся от шума во дворе.

Дверь в избу распахнулась, и в нее валились четверо мужиков. Они подошли к иконам и перекрестились. Рассевшись по лавкам, мужики стали о чем-то тихо переговариваться между собой. Иван толком не различал их одеяний и лиц, но двое из них были точно стрельцами. Он узнал это по красному кафтану с берендейками.

Самый старый из них встал и подошел к девице:

– Ну, давай, Марья, показывай нам, что за гость у нас.

Марья откинула занавеску.

– Ох, мать честная, – удивленно прохрипел один из стрельцов.

 – Это ж Ванька Кольцов.

Хозяин дома повернулся к нему:

– Знаешь его?

Один из мужиков, с рыжей, как солнце, бородой, кивнул:

– Знаю, батя. В ливонскую вместе ходили. Он потом на Волгу ушел.

Хозяин удовлетворенно кивнул:

– Хоть имя знаем.

Хозяин дома, почесав затылок, произнес:

– Я – Мелентий Колыванов, а это сыновья мои.

Мужика с рыжей бородой звали Степан. Он был старшим из трех братьев Колывановых.

Он встал из-за стола и подошел к Ивану, не в силах поверить, что тот жив и свиделись они в такой вот обстановке.

– Как же тебя помиловал царь? – спросил Степан.

– Да вона видно, как помиловал, живого места нет, – угрюмо произнес Мелентий. – Хорошо хоть, еще башку не отрезали.

– Ну чего ты, батя, – обидчиво прогудел Степан. – Царь сказал, что если сам явится, помилует. Царь слово сдержал. Хоть так жив остался.

Степан повернулся и прошел к столу.