Ермак. Тобол-река

Было видно, что другим братьям не особо нравится присутствие чужого в доме, но деваться некуда. Не бросать же его подыхать в подворотне.

– Марья, поди сюда, – Мелентий кликнул дочь к столу. – Что с ним, когда на ноги встанет?

Марья кивнула:

– За месяц управится, тятя. Он крепкий.

– Дай-то Бог… – Степан повернулся к иконам и перекрестился. Вслед за ним перекрестились и остальные.

– Накрывай на стол, – скомандовал он.

Через несколько минут Марья поставила на стол чугунок с пшенной кашей, небольшую деревянную кадку с квашеной капустой и еще несколько непритязательных на вкус блюд.

– Сегодня без водки, – сердито пробурчал Мелен-тий. – Дел невпроворот.

– Сенька, сходи, у соседей купи гуся, – он положил на стол несколько медных монет. – С пшенной каши мы гостя на ноги не поднимем.

После обеда Марья помогла Ивану встать. Как ни странно, ноги слушались. Иван сделал несколько неуверенных шагов по горнице и с благодарностью посмотрел на девицу.

– Спасибо тебе, Марья.

Марья смутилась, но ответила:

– Даст Бог – сочтемся.

Хозяйство в доме, где приютили казака, было не слишком большое, несколько коз, овец и с десяток куриц, которые вечно путались под ногами, отыскивая какие-то зерна в земле.

Иван вышел на двор еще шатающейся походкой. Марья была рядом. Он вдохнул полной грудью свежий и пьянящий воздух. Но воздух Москвы с ее дымящимися печами изб и боярских палатей был не такой, как на Яике и Волге. Иногда до его носа доносился запах паленой кожи и мяса.

Иван прошел по двору. Соседские мальчишки уже вовсю подсматривали за новым постояльцем в щели забора.

– Брысь бегом отсюда! – Иван погрозил мальчишкам кулаком.

– Сейчас по всей слободке разнесут весть, – добавила Марья.

– Ну а вам-то чего, – усмехнулся Иван, – чай, не беглый. Ну, погостил у царя, скоро домой, к своим, на Волгу.

Он заметил, как после этих его слов Марья как-то приуныла. За две недели, что девушка ухаживала за ним, она словно привязалась к этому чернобровому, статному и крепкому мужику.

Заметив перемену в ее настроении, Кольцо рассмеялся:

– Ну, ты чего, Марья. Влюбилась, поди? Не надо… – Он произнес это настолько серьезно, насколько можно вообще это было сказать.

– Привыкла я к тебе, Иван, – тихо произнесла она. – Тятька с братьями постоянно в делах, я все дни одна в доме. Поговорить и то не с кем.

Кольцо улыбнулся:

– Замуж тебе надо, красавица, пропадает красота девичья. А что я? Я казак, моя сила в сабле.