Посылка для Консула

Море рядом с парусником превратилось в сплошной ад, и капитан велел убираться ко всем чертям!

Шторм бушевал две недели. Все это время мы сидели на берегу и наблюдали, как свирепые волны постепенно размалывали наш парусник в щепки. Однако провидению было угодно сохранить его. Когда шторм, наконец, утих, перед нашими глазами предстало печальное зрелище – почерневший с рваными дырами корпус и уцелевшая грот-мачта с трепетавшими обрывками снастей.

Зрелище довольно жуткое, если к этому добавить еще около трехсот утопленников в трюме.

И какая вонь должна подняться, когда нещадное африканское солнце испечет эту братскую могилу! Наверно, поэтому никто не откликнулся на просьбу капитана помочь ему забрать с «Орора» корабельные документы и личные вещи.

Тогда Тардиве окинул исподлобья хмурым взглядом столпившуюся вокруг него команду и, сплюнув под ноги, медленно произнес:

– Кто пойдет со мной, назначу офицером.

Никто из команды даже не пошевелился. Страх и брезгливость оказались сильнее тщеславия.

– Трусы, – презрительно выдавил капитан.

Все потупили глаза, и тут меня словно что-то толкнуло. Я выбрался из толпы и решительно сказал:

– Я с вами, кэп!

«За проявленную смекалку и расторопность я, капитан «Орора», назначаю матроса Робера Сюркуфа своим офицером», – было записано в судовом журнале.

Как вы понимаете, провозглашение Республики и взятие Бастилии произошли без меня. Капитан Тардиве после нашего возвращения в Порт-Луи хорошо отрекомендовал меня одному местному судовладельцу – как способного и сведущего в морских делах человека, несмотря на столь молодой возраст.

Не прошло и года, как мне предложили стать капитаном брига «Креол».

Это было небольшое судно, раза в два меньше «Сокола», но быстроходное и отлично слушавшееся руля. На нем я должен был продолжить начатое ремесло – перевозить нетребовательных пассажиров-рабов. Должен сказать, эта торговля обогатила не одно почтенное семейство Франции!

Однако торговля живым товаром мне скоро наскучила. Душа требовала иного, и для этого не преминул подвернуться случай.

Иль-де-Франсу не хватало продовольствия, колония страдала от неурожая. Из-за неумелой политики губернатора сельское хозяйство пришло в упадок. Времена, когда островом правил Бурдоннэ, старожилы вспоминали с ностальгией.

Едва мой бриг приткнулся к пирсу и я вышел размять свои кости, как ко мне подбежал посыльный-мальчуган. Он сказал, что меня желает видеть Форе – известный во французских колониях судовладелец.