Подводная конкиста

Такие умения не даст ни один гувернёр с жабо да бантами на туфлях. А слуга то по-испански балякает! Где ещё хвостатый пацан мог научиться, если не с наставником за партой?

– Ладно, полно тебе стыдиться, – привстав, Эстебан похлопал юношу по плечу, – подумаешь, не умеешь. Эка невидаль – закорючки рисовать! Ты, как я погляжу, неплохой управляющий. И по-нашему хорошо болтаешь. Вон как лихо распоряжения давал…

Хотел испанец подсластить свою грубость примитивной лестью, да не успел. С улицы послышался окрик служанки на непонятном квартирмейстеру наречии.

На язык местных, похоже.

– Господин Чак ждёт тебя. – ещё сильнее расстроился Аапо, – Занятие окончено. Позволь, Человеческий Господин, проводить тебя в его кабинет.

***

С первого взгляда показалось, что историк и хранитель писаний читал газету. Эстебан сразу подумал о печатном издании «Торговой почты Испании и ее Индий». Эта газета выходила в Мадриде дважды в неделю – по понедельникам и четвергам – и быстро стала авторитетной прессой в среде испанской буржуазии.

Но то, что держал в руках господин Чак, газетой быть не могло.

Историк листал пожелтевший лист бумаги из коры фикуса, сложенный гармошкой, с начертанными на нём уродливыми носатыми мордами, упорядоченными в столбцы. Иногда среди прочих знаков мелькала расписная картинка вполовину такой страницы, кое-где возле значков стояли точки, короткие или длинные чёрточки и красная разделительная полоса.

Сам вельможа сидел на низкой подушке, скрестив, как мавр, ноги, за таким же низким плетёным из лозы столом.

Вместо арабского тюрбана, который в представлении Эстебана полагался бы этому «истинному мавру», историк носил высокую причёску, собранную в хвост на манер пальмы, и головной убор, украшенный красными хлопковыми жгутами да тонкими полосатыми перьями. Эта конструкция комично торчала из под русалочьей «газеты», как чубатая верхушка ананаса, и оказалась первой деталью, которую заприметил квартирмейстер.

Тланчане-простолюдины носили длинные волосы до плеч, иногда собирали в низкий хвост.

У этого на голове целая пальма.

– Человеческий Господин приветствует тебя, наш великий тональпокуи! – громко возвестил Аапо.

Историк оторвался от чтива, свернул педантично «гармошку» своих священных писаний и внимательно оглядел нерадивого гостя.

Видок мой оценил, не сомневаюсь.

Мысленно усмехнувшись, квартирмейстер выдержал бесстрастный взгляд хозяина поместья и, как велел слуга, повторил положенные слова приветствия.