Подводная конкиста

Нахохлился, как воробей, и фыркал из-под окладистых усов.

– Смилуйся, гордый Человек, – заволновался юноша, – скоро хранитель писаний, достопочтенный господин Чак, закончит свои дела и велит мне привести тебя. Он накажет бедного Аапо. Да-да! – для пущего убеждения парень активно закивал. – Узнает, что твой покорный слуга не исполнил своих обязанностей и велит Аапо наказать!

– Скажу, что ты всё сделал превосходно и заслуживаешь высшей похвалы. – в нарочито флегматичной манере ответил Эстебан. – А зачем этот твой господин Чак вдруг пожелал видеть меня?

– Как зачем? – Аапо комично раскрыл рот.

Квартирмейстер еле слышно усмехнулся.

– И почему же хозяин дома сразу не явился? – из уст испанца прозвучало так, будто бы он благородный дворянин и требует к себе особого отношения. – Не показал свою, так сказать, резиденцию?

– Наш тональпокуи – занятой человек. – терпеливо объяснял Аапо, – каждый день он учит детей благородных господ истории нашего славного и очень древнего народа.

Нашёл чем удивить! Севилью построили в Древнем Риме как некогда крупный портовый город Гиспалис. При большом желании можно поискать руины времён давно ушедшей империи.

– Занятия с детьми и отроками хранитель писаний не пропускает никогда, – продолжал слуга, – считает свою науку самой важной! Великий тональпокуи ни при каких обстоятельствах не прерывает своих лекций.

Известное дело! Каждый учитель причисляет свой предмет к дисциплине архизначимой.

– Здесь, в своём доме господин Чак хранит рукописи великих тланчан: свитки, кодексы, слоистые фолианты. Некоторые писания так ветхи, что рассыпаются прямо в руках. А наш тональпокуи научился бережному обращению с этой древней реликвией и всю свою жизнь посвятил изучению старых архивов.

– А учит он только отпрысков благородных вельмож? – испанец приподнял одну бровь, не заметив, как резко сбросил маску безразличия, – Простой народ не знает своей истории? Сам то ты писать, читать умеешь?

Аапо помялся, кашлянул в кулак, глаза скосил и ответил сконфуженно:

– Нет, Господин, я – не умею.

У квартирмейстера тут же взыграла совесть. Обидел мальчонку, а сам, можно подумать, высокоинтеллигентный столичный франт. Учился кое-чему, да лучше всех наук знал, как натягивать ванты.