Подводная конкиста

Оставшись наедине с собой, квартирмейстер устало опустился на топчан и закрыл лицо ладонями.

В то, что он, Эстебан Альтамирано, оказался обласкан вдруг местным вождём и все удобства получал задарма, верилось слабо. С другой стороны, чем жалкий безоружный человечишка мог воспрепятствовать правителю и его вассалам? Хотели бы убить – убили, хотели бы пленить – пленили.

Хотели бы вернуть на поверхность – вернули.

Горькая мысль остро полоснула.

Квартирмейстер вспоминал доклад юкатанского епископа Диего де Ланда, где тот подробно описывал туземный божественный пантеон и чудовищные ритуалы с человеческими жертвоприношениями.

Может для того меня лечат, кормят, да в баньке парят? Чтобы чистого и красивого потом того… В подарок местным Богам?

Эта мысль показалась здравой. Мучительной, но правдоподобной.

Это, что ж выходит, Иш-Чель слукавила? Сказала, мне не причинят вреда, а сама…

Эстебан досадливо мотнул головой.

Русалочка невольно внушала ему доверие. Он сам не понимал почему, но верил ей.

Не походила она на коварную пособницу дьявола.

Это всё потому, что красивая! Да, да, увидел я красивую девку и поплыл, идиот. О русалках же какие байки ходят? Моряков очаровывают, корабли на острые рифы заманивают. С проста ли такие сказки? Вот я и повёлся. Сам за ней в море сиганул, а теперь тут. Не то пленник, не то жертва.

Квартирмейстер подошёл к окну, глянул на полукруглое глиняное сооружение, что служило у местных баней и, постучав ногтями по подоконнику, решил:

А знаете что, сеньоры-тланчане? Хрен я к вам чистеньким пойду.

Хотите режьте, топите или вешайте, буду смердеть, как последний пропойка и пусть ваши Боги, или кто у вас там главный, мною подавятся.

Глава 12

– Ай-йа, я всё жду тебя, а ты, оказывается, здесь, Человеческий Господин! – всплеснул руками Аапо. – Неистовая жара Кулуакана сморила тебя, но пойдём со мной! Куда лучший отдых ты получишь, будучи в чистоте, да после славного ритуала парения.

Эстебан полулежал на топчане, подложив под голову стопку одеял.

Руки он воинственно скрестил на груди и, прищурив глаз, слугу милостиво выслушал. Совет, однако, нахально проигнорировал. Лишь, поёрзав, примостился ещё удобнее, всем своим видом демонстрируя нежелание куда-либо идти.

Бедолага Аапо так и вертелся угрём вокруг заупрямившегося гостя. Обходительно деликатничал. Почтительно лебезил и угодничал. Уговаривал, как дитя малое – всё без толку.

Испанец был твёрд и непоколебим.