Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Кому, как не тебе, поддержать Аннушку в беде.

Устинья вскочила и стремглав выбежала из светлицы.

Она примчалась в мужские покои и увидела там бледного растерянного Аникея.

Аникей хотел было удержать сестру:

– Не ходи туда, Устя.

– Пусти! – Устинья оттолкнула брата и вбежала в трапезную.

Взору Устиньи предстали две обнявшиеся фигуры, замершие посреди просторной светлицы. Это были Кутуш и его сестра. Нушабийке плакала навзрыд, уткнувшись лицом в плечо брата.

Кутуш стоял с суровым непроницаемым лицом.

На скамье, у стены, были брошены мохнатая половецкая шапка и плащ, подбитый волчьим мехом.

Ни брат, ни сестра не заметили Устинью.

Находившийся тут же купец Нездила молчаливым жестом велел дочери удалиться.

Попятившись, Устинья скрылась за дверью.

Аникей подошел к сестре, стал рассказывать ей о том, как татары на рассвете напали на половецкий стан. Обо всем этом Аникею и его отцу поведал Кутуш.

Устинья, не слушая Аникея, направилась прочь. Ее саму после увиденного душили слезы. Устинья вдруг явственно осознала, как это страшно потерять почти всех своих близких.

Тяжелая гнетущая печаль поселилась в доме купца Нездилы с приездом брата Нушабийке.

Глава седьмая

Любовь и яд

Встреча двух влюбленных произошла в сенях княжеского терема, на втором ярусе. Сени не отапливались зимой, эти помещения с большими окнами годились для жилья только в теплое время года.

Давыд и Саломея сидели на скамье, тесно прижавшись друг к другу.

Собравшись с духом, Саломея завела речь о том, что Бронислав явно что-то заподозрил.

– Не иначе, кто-то из челяди подглядел за нами, – с тревогой в голосе проговорила Саломея. – Что же нам делать, любый мой? Я не могу жить без тебя!

Саломея намеренно сделала ударение на слове «нам».

– Я мыслю, бежать нам надо отсюда, – сказал Давыд. – Бронислав добровольно от тебя не отступится, Саломеюшка. Русь велика, городов в ней много! На Волыни или в Подвинье никто нас не сыщет, а мы с тобой заживем душа в душу!

– С тобой, сокол мой, хоть на край света! – промурлыкала Саломея. И добавила, понизив голос: – Токмо у меня есть задумка похитрее. Ежели Бронислав вдруг умрет, тогда я, как его вдова, унаследую половину его богатств.