Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Тогда я смогу сочетаться с тобой законным браком, ненаглядный мой.

Саломея поцеловала Давыда в щеку.

– Муж твой крепок, как медведь! – промолвил Давыд. – Никакая хворь его не возьмет. У них в роду на здоровье никто никогда не жаловался.

– Брониславу можно в питье смертельного зелья подсыпать, – чуть слышно обронила Саломея. – Не лучший ли это будет выход?

Давыд, чуть отстранившись, изумленно взглянул на Саломею.

– Не надо смотреть на меня такими глазами! – жестко промолвила Саломея, смело встретив взгляд Давыда.

 – Знаешь ли ты, какая это мука дарить ласки постылому человеку, изображая при этом радость и удовольствие!

– Вот я и говорю, бежать нам нужно, – хмуро заметил Давыд.

– Чтобы скитаться и нищенствовать! – В голосе Саломеи прозвучали нотки неприятия. – Мы с тобой достойны лучшей доли, Давыд. И мы должны ее добиться! Даже если нам придется шагать по трупам!

И снова Давыд бросил на свою возлюбленную изумленный взгляд. Он и не подозревал, что в этой хрупкой на вид девушке таится душа беспощадного убийцы!

– В общем, Бронислава придется отравить, – холодно подвела итог Саломея.

– Как?! У меня нет смертельного зелья, – сказал Давыд.

– У меня есть, – сказала Саломея непреклонным тоном.

– Это же тяжкий грех, Саломеюшка! – после долгой паузы проговорил Давыд. – Как же мы станем жить потом с грехом-то эдаким на душе?

– Всякий грех замолить можно, – стояла на своем Саломея. – Иль я не желанна тебе? Будь же мужественным, Давыд. Тебе и делать-то ничего не придется.

Я все сделаю сама.

Однако сказать, это еще не означает сделать. Легко подсыпать яду в питье, но нелегко дать это питье человеку, который искренне любит тебя, угождает всем твоим желаниям и капризам. Мысль о том, что, выпив яд, Бронислав еще несколько дней будет мучиться у нее на глазах, приводила Саломею в нервную дрожь. Всеми силами своей души Саломея пыталась заставить себя дать яду Брониславу, эта внутренняя борьба терзала Пейсахову дочь днем и ночью. Саломея старалась возненавидеть Бронислава самой лютой ненавистью, чтобы под воздействием этого чувства справиться со своей душевной слабостью, одолеть в себе жалость.

Но всех усилий и ухищрений Саломеи хватало лишь на то, чтобы приготовить смертельный напиток. Когда же ядовитое зелье нужно было подать супругу, то в Саломее поднималась волна отвращения к себе самой. И она тут же шла на попятный.

Так продолжалось больше месяца.

За все это время Давыд и Саломея встречались лишь дважды.