Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

 – Черниговский княжич на тебя глаз положил, а ты, дуреха, от него нос воротишь!

– Вячеслав-то княжич, а я кто? – обиженно воскликнула Стояна. – Кузнецова дочка! Не пара я Вячеславу. К тому же он все равно в Чернигов вернется рано или поздно. Вся родня у Вячеслава там.

Пребрана обратилась к половчанке:

– Скажи, Аннушка, как половчанки замуж выходят?

Внимательные очи немногословной дочери степей встретились с синими глазами Пребраны. В них появилась грусть, отчего ее задумчивое лицо обрело печать некой замкнутости.

Ей словно не хотелось говорить об этом.

– В степи такой обычай, – после краткой паузы промолвила половчанка, – если родители девушки знатные и богатые, то они очень рано обручают свою дочь с сыном хана или бека. Зачастую обрученные впервые видят друг друга уже на свадьбе. Если, к несчастью, жених внезапно умирает, то невесту выдают замуж за его младшего брата, даже если тот гораздо моложе ее. Бывает, что девушка становится третьей, четвертой или пятой женой хана, если она очень красива.

Дочери бедных людей тоже выходят замуж рано. Иногда небогатые родители отдают дочерей за долги в наложницы бекам или беям.

– Стало быть, у половчанок житье и вовсе несладкое, – печально вздохнула Фетинья, когда рассказчица умолкла.

Дочь Ташбека согласно покачала головой.

* * *

– Где вас нелегкая носит? – мать встретила Устинью неласково. – К Ольгову ходили купаться, что ли?

– Что случилось-то? – огрызнулась Устинья. – Уж и погулять нельзя!

– К Аннушке брат приехал, – ответила мать.

И шепотом добавила: – С недобрыми вестями.

– Так это его конь стоит у крыльца? – спросила Устинья.

– Его, горемычного.

– Почему горемычного? – насторожилась Устинья.

– Аннушка где? – спросила мать, не слушая Устинью.

– В отцовские покои побежала, – сказала Устинья. – Она сразу того коня узнала, аж засветилась вся!

– Ох, бедняжка! – На глазах у купчихи появились слезы. – Каково ей будет узнать такое. Вот горе-то!

– Что случилось? – Устинья решительно подступила к матери: – Говори же!

– Убили мунгалы отца и одного из братьев нашей Аннушки, – промолвила купчиха, утирая слезы.

 – И всех дядьев ее мунгалы порубили в битве, а мать ее в полон угнали. Токмо Кутуш и спасся.

Пораженная услышанным, Устинья бессильно опустилась на стул.

– Как же это?.. – растерянно проронила она. – Воистину горе-горькое!..

– Чего расселась! – мать дернула Устинью за рукав. – Иди, успокой Аннушку. Ты ведь для нее теперь как сестра.