Мой друг Сибирцев

– Кто такой? – поинтересовался Филимонов.

– Наш человек, – нехотя ответил Сибирцев. – Доктор над ним колдует… Рана сквозная, промыли, как могли, да ведь в тайге какое лекарство… Если какой малый волосок остался, считай – заражение. Что ж, будем думать… Вы нам в помощь или в качестве курьеров?

– В вашем подчинении, – подтвердил Филимонов.

– И то, брат, спасибо… Покурим, что ли?

Васильев с готовностью протянул кисет, листок тонкой папиросной бумаги. Сибирцев кивком поблагодарил, свернул самокрутку, затянулся.

– Только без обид и все как есть начистоту. Как они – свои мужики? – он имел в виду читинцев.

Михеев кивнул утвердительно.

– Что ж, тогда есть такой план… Лишних нет?

Васильев вышел за дверь, вскоре вернулся. Сказал, что никого поблизости нет. Только охрана на первом этаже.

– А сам где? – Сибирцев кивнул на стол председателя укома.

– Тоже внизу, – ответил Васильев, – с охраной.

– План такой, – повторил негромко Сибирцев. – И знаем только мы четверо.

– Ну, предположим, – подтвердил Михеев.

– Наш «хозяин» тоже знает. Не может не знать. В тайге мы были чужие, здесь – среди своих. Чего нам теперь бояться? Думаю, надо работать в открытую. Завтра днем грузить классный вагон, с охраной, морячков этих ваших поставить, чтоб всем видно было: груз серьезный. Чтоб вопросы возникали, что да куда едет. А там пойдет по цепочке.

– Так это же?.. – сорвалось у Васильева.

– Вот именно, – кивнул Сибирцев. – И чтоб охраны побольше, погуще. И груз покрупнее, потяжелее… Классный цеплять последним, вроде бы как торопимся. Морячков – в предпоследний. Мы, – он взглянул на Михеева, – едем в классном. Вы, – он повернулся к читинцам, – с морячками. При пулеметах и всем таком прочем.

– Постой, постой, – оживился Михеев. – Если я тебя правильно понял…

– Правильно понял, – грустно усмехнулся Сибирцев. – Такая уж, видно, наша с тобой, брат, судьба.

Читинцы переглянулись, не совсем еще, наверно, соображая, что предлагал Сибирцев…

Он, конечно, понимал, и о чем думали, и о чем пока только могли догадываться читинцы. Объяснять сейчас было трудно, да, пожалуй, бесполезно: идея только возникла. Ее следовало детально обсудить с Михеевым, который если и не все сразу понял, то уж догадывался, это точно. Хватка у него железная. С Жилиным перемолвиться, да больно плох он.