Русский сын короля Кальмана

Напрасно Андрей затеял спор со своим отцом, ибо кого-кого, а Юрия Владимировича Суздальского, прозванного Долгоруким, невозможно переубедить вообще, и уж тем более уговорить не добиваться киевского княжения. Когда Борис гостил в Турове, у дяди Вячеслава Владимировича, тот пожаловался ему на строптивость брата Юрия да заодно приоткрыл завесу над семейной тайной, объясняющей в какой-то мере характер ростово-суздальского князя. Оказывается, Юрий Владимирович, хотя и считался сыном первой жены Мономаха Гиты, был на самом деле прижит своим отцом на стороне, чем и объяснялось его обособленное положение среди братьев.

На Руси еще имел силу древний языческий закон, по которому признанный отцом побочный ребенок становился равным во всем с рожденными в браке детьми. Однако некоторое пренебрежение в отношении к внебрачным отпрыскам все же было, поэтому Мономах, беспокоясь о Юрии, просил прочих своих детей не обижать родного им по крови брата. Великие киевские князья Мстислав и Ярополк Владимировичи выполняли завет отца, несмотря на то что княживший на северо-востоке Руси Юрий порядком досаждал старшим братьям, постоянно вмешиваясь в дела на юге (за это ему и дали остроумное прозвище «Долгорукий»).

– Отнял у меня батюшка удел, – продолжил Андрей, – а мне путь от себя указал.

– А что Юрий Владимирович?

– Он остыл уже от гнева и весточки мне шлет. Спрашивает, не собираюсь ли я ворочаться?

– А ты собираешься?

Андрей кивнул.

– Собираюсь. Отец не вечен, и опосля его смерти я могу и ни с чем остаться. Батюшкина вторая жена, царевна цареградская, двоих сынов ему родила. Как бы кто-нибудь из моих братцев единокровных не занял отцово место.

– Коли ты так о наследстве печешься, зачем пошел с ратью в Святую землю?

– Князь Фридрих Швабский меня позвал, а мне неловко было ему отказать.

Андрей явно наслаждался возможностью поговорить по-русски с близким человеком. Он около часа рассказывал Борису о своих странствиях, затем заговорил о планах на будущее:

– Хочу возводить небывалые храмы и крепости – пущай киевские князья нам завидуют. У наших земель великое будущее: не зря, одному вещуну на Клязьме было откровение, что наш Владимир станет новым стольным градом.