Бироновщина

– Какая б?лая галка?

– Да какъ же: еще на запрошлой масляниц?, помнишь, повел?ла ты доставить въ твою менажерiю б?лую галку, что проявилась въ Твери. Ну, такъ докол? онъ ее не представитъ, дотол? ты и не допускай его предъ свои пресв?тлыя очи.

Государыня усм?хнулась.

– А что жъ, пожалуй, такъ ему и скажи.

Камеръ-юнкеръ вышелъ, но минуту спустя опять возвратился съ отв?томъ, что, по распоряженiю его высокопревосходительства Артемiя Петровича, тогда-же было писано тверскому воевод? Кир?евскому, дабы для поимки той б?лой галки съ присланными изъ Москвы помытчиками было безъ промедленiя отправлено потребное число солдатъ, сотскихъ, пятидесятскихъ; что во всеобщее св?д?нiе о всем?рномъ сод?йствiи было равном?рно въ пристойныхъ м?стахъ неоднократно публиковано и во вс? города Тверской провинцiи указы посланы; но что съ т?хъ поръ той б?лой галки никто такъ уже и не вид?лъ.

– Пускай пошлетъ сейчасъ, кому сл?дуетъ, подтвердительные указы, – произнесла Анна Іоанновна съ р?зкою р?шительностью.

Не отходившая отъ ея кресла герцогиня Биронъ, наклонясь къ ней, шепнула ей что-то на ухо.

– Hm, ja, – согласилась государыня и добавила къ сказанному: – буде-же y Артемiя Петровича есть и въ самомъ д?л? н?что очень важное, то можетъ передать его св?тлости господину герцогу для личнаго мн? доклада.

Камеръ-юнкеръ откланялся и вновь уже не возвращался.

Между т?мъ къ императриц? подошла камерфрау Анна Федоровна Юшкова и налила изъ склянки въ столовую ложку какой-то бурой жидкости.

– Да ты, Федоровна, своей бурдой въ конецъ уморить меня хочешь? – сказала Анна Іоанновна, впередъ уже морщась.

– Помилуй, голубушка государыня! – отв?чала Юшкова. – Самъ в?дь лейбъ-медикъ твой Фишеръ прописалъ: черезъ два часа, молъ, по столовой ложк?. Выкушай ложечку, сд?лай ужъ такую милость!

– Да вотъ португалецъ-то, докторъ Санхецъ, прописалъ совс?мъ другое.

– А ты его, вертопраха, не слушай. Степенный н?мецъ, матушка, куда в?рн?е. Ты не смотри, что на видъ будто невкусно; в?дь это лакрица, а лакрица, что медъ, сладка.

– Сласти, Федоровна, для д?вокъ да подростковъ, а въ наши годы-то что т?лу пользительн?й.

– Да чего ужъ пользительн?й лакрицы? Пей, родная, на здоровье!

– Дай-ка я за матушку нашу выпью, – вызвалася тутъ Буженинова, карлица-калмычка, и, разинувъ ротъ до ушей, потянулась къ подносимой цариц? ложк?.

Но подкравшiйся къ ней шутъ д'Акоста подтолкнулъ ложку снизу, и все ея содержимое брызнуло въ лицо карлиц?.