Бироновщина

– Не называй мн? его, не называй! – прервала ее на томъ же язык? Юлiана, и н?жный румянецъ ея щекъ заал?лъ ярче.

– Да почему не называть? – не унималась старая болтунья. – Слава Богу, кавалеръ изъ себя пригожiй и ловкiй, камеръ-юнкеръ цесаревны Елисаветы, пойдетъ, нав?рно, еще далеко…

– Пока онъ на сторон? цесаревны, – ему н?тъ ходу.

– Такъ почему бы теб?, мой св?тъ, не переманить его на свою сторону?

– Да онъ и не нашей лютеранской в?ры, а православный…

– Попросить бы государыню, такъ, можетъ, ему и разр?шатъ перейти въ лютеранство.

– Такъ вотъ онъ самъ и перейдетъ!

– Да этакому шалому мужчин? все ни почемъ. При твоей красот? да при твоемъ ум?ньи обходиться съ этими в?трогонами…

– Замолчи, замолчи!

– Я-то, пожалуй, замолчу, да сердца своего теб? не замолчать… Никакъ стучатся?

Легкiй стукъ въ дверь повторился. Камеристка пошла къ двери и, прiотворивъ ее, стала съ к?мъ-то шептаться.

– Ну, что тамъ, Марта? – спросила нетерп?ливо ея молодая госпожа. – Что имъ нужно?

Марта притворила опять дверь и доложила, что говорила съ пажемъ; прибыла, вишь, изъ деревни сестрица покойной младшей фрейлины, баронессы Дези Врангель.

– Можетъ подождать! – произнесла Юлiана, насупивъ брови.

– Но вызвана-то барышня в?дь, кажись, по желанiю самой принцессы?

– Гмъ… А гд? она? Внизу y швейцара?

– Н?тъ, тутъ же въ гостиной.

– Хорошо; пускай войдетъ.

Въ комнату вошла робкими шагами д?вочка-подростокъ того переходнаго возраста, когда неуклюжая отроковица въ какой-нибудь годъ времени превращается въ грацiозную молодую д?вушку. Простенькое траурное платье, сшитое, очевидно, деревенской мастерицей, было не въ м?ру коротко, а соломенная шляпка съ черными же лентами была стараго фасона и сильно поношена. Въ довершенiе всего д?вочка сд?лала такой уморительный книксенъ, не зная, куда д?ть свои длинныя руки, что не по годамъ степенная и холодная гоффрейлина не могла удержаться отъ легкой улыбки.

– Добраго утра, дитя мое, – сказала она ей по-н?мецки и указала глазами на ближнiй стулъ: – садись. Я, какъ видишь, не совс?мъ еще од?та; но мы будемъ вид?ться съ тобой теперь запросто всякiй день, а потому ст?сняться мн? передъ тобой было бы глупо.