Свободная охота (сборник)

И так захотелось Соломину домой, что хоть криком кричи. Но кричи, не кричи – не докричишься, стучи, не стучи – не достучишься: отпуск ему не положен.

– А или не а? – спросил Дроздов. Всё-таки котелок у него, оказывается, не кашей набит, хотя Соломин считал, что кашей – котелок у Дрозда варил, пофыркивал, пар приподнимал крышку.

– Здорово! – снова восхитился Соломин. Усталость, вроде бы, прошла, мышцы и кости болели уже не так, желание попасть домой было настолько сильно и так зримо, что во рту даже стало тесно от слюны, будто он стоял уже с Валеркой в горсаду, у высокого изящного столика, укреплённого на прочной нержавеющей ножке, держа в одной руке кружку пива с пышным облаком вкусной пены, в другой – вяленую домашнюю воблу, которую отец умел солить и сушить, как бог – он это делал с сахаром, у воблы, чтобы её не раздувало, шильцем прокалывал воздушный пузырь, а когда нанизывал рыбу на верёвку, то каждую воблину смазывал подсолнечным маслом – всю обихаживал ваткой, каждую чешуйку, – и тогда на рыбу ни одна муха не садилась, была она чистой, вкусно блестела и радовала глаз, и главное – не заводилась в ней никакая пакость: разные червячки, личинки, прочие мушиные, тараканьи и комариные подарки.

– А или не а?

– А!

– Тогда вставай, пошли к замполиту! – решительно потребовал Дроздов.

– К замполиту? – Соломин поморщился. – Хорошо ли это? Хоть и попали мы в преисподнюю, а выручил нас кто? Кто? Старлей!

– Слюнтяй! – резко произнёс Дроздов.

 – Не пойдёшь – не надо! Я пойду один. И тогда ты окажешься подсобником старлея. Я всё равно чист в этом деле! Я спал, меня сонным сдали в плен. Против моей воли! Я здесь ни при чём, – Дроздов пошевелил пальцами ног в просторных кедах и натянул на себя штаны – действовал он спокойно, с чувством, с толком, рассчитывая движения и глядя исподлобья на напарника.

Напарник не ожидал такого нажима, вздрогнул всем телом, тяжёлые, неотмываемые руки, лежавшие поверх одеяла, неожиданно запрыгали, заплясали – они продолжали жить сами по себе, помимо хозяина.

– Ну что ж, – спокойно сказал Дроздов, – Как хочешь! Только не забывай одну вещь – живи, пока живётся! – он помягчел взглядом – круглые совиные глаза сделались почти благоговейными, посмотрел вверх. – А смерть придёт – не до жизни будет. Понял? Когда живёшь – о жизни думай! У нас в доме это главное правило.

– Ладно, – обречённо проговорил Соломин, – я тоже пойду.